русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 27 апреля 2017 г. четверг
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" № 11 (76) от 05.09.2008 г. |


Нацпроект как пиар-кампания

7.5KbЛетом пришлось проезжать по дорогам Липецкой области, в которую попали через Рязанскую. И поразил тогда контраст между уровнем жизни в селах этих соседних областей, даже не уровень жизни, а разница цивилизаций. Если в Рязанской вдоль убитой ухабистой дороги ютятся заброшенные и полуживые, с покосившимися избами деревеньки, почти безлюдные, тонущие в буйстве бурьяна, то в Липецкой области сплошь добротные и ухоженные дома стоят вдоль ровной обихоженной трассы. У домов и вдоль дороги покошена трава, резвятся детишки, почти у каждого дома – гараж. И жизнь совершенно светлая, как и поля меж деревнями, с цветущими культурами, а не с полынью и чертополохом, что буйно стелились на просторах соседней области. Одна страна, один и тот же климат, один и тот же народ, но жизнь, по крайней мере, по тем признакам, что видны из окна спешащего на юг автомобиля, совершенно разная.
Вспомнилась эта картина сельского контраста во время беседы с С.Д.Шипиловым, директором АО «Березниковское», что в Дальне-Константиновском районе: Сергей Дмитриевич более 20 лет руководит хозяйством, и о такой контрастной жизни села знает не понаслышке. Будучи экономистом по образованию, он считает причиной разрухи российского села отсутствие в стране грамотной сельскохозяйственной политики. А если говорить более точно – отсутствие какой-либо политики в области сельского хозяйства вообще. И зоны выживания, как в Липецкой области, существуют исключительно в силу чьей-то личной заслуги, развиваются вопреки всему, а вовсе не благодаря, к примеру, государственной политике и власти.
– Сергей Дмитриевич, и как нам совместить две сельские темы? Депутаты ОЗС обращаются с челобитной к председателю правительства (об этом «НДГ» писала в прошлом номере. Ред.), умоляя обратить взор на умирающее сельское хозяйство, которое губят цены монополистов: это одна тема. Вторая – победные реляции министра сельского хозяйства страны А. Гордеева о том, что в этом году Россия соберет рекордный урожай зерновых и станет одним из мировых лидеров по его экспорту. Как умирающее и нищее село выдает на-гора рекордные урожаи?
– Получить высокий урожай зерновых, в том числе рапса или подсолнечника, в наше время большой проблемы нет. Покупаются удобрения, покупается техника, пашется земля, засевается и вырастает урожай. Но вопрос в том, кто сегодня в состоянии купить эти удобрения, купить современную технику? Если хозяйство комплексное, то есть, как у нас, помимо растениеводства есть ещё животноводство или другие какие-то источники, позволяющие поднапрячься, перераспределить ресурсы, позволяющие получить кредит на приобретение техники и удобрений, то здесь еще возможно попытаться. Но опять же чисто теоретически, потому как, если вы посмотрите на стоящих «на ногах», то увидите, что все эти хозяйства перекредитованы сверх меры, а некоторые вроде бы успешно работающие практически в предбанкротном состоянии. И возможности их в плане приобретения элитных семян или удобрений, или хорошей производительной техники крайне ограниченны, даже просто нулевые.
– Но приходилось слышать уже от нашего министерства сельского хозяйства, что весомая часть сельхозпредприятий региона работает с прибылью.
– Я неоднократно на различных совещаниях говорил, что этими сообщениями мы вводим в заблуждение общественность, просто говорим неправду, когда утверждаем, что у нас сельское хозяйство чуть ли не на две трети работает с прибылью. Нет такого!
– И в чем тут дело?
– В том, что у нас нет нормального, грамотного экономического анализа, нет соответствующего нормальным экономическим параметрам учета прибыли сельхозпредприятий. У нас прибыль рассчитывается без учета ежегодного индекса инфляции. И происходит при этом подходе следующее. Вот мы сейчас закладываем урожай 2009 года, готовим почву, сеем озимые. Через год у нас будет урожай, посчитанный в ценах будущего, то есть 2009 года, производственные затраты которого при этом на бумагах будут в ценах нынешнего, 2008 года. В результате на бумаге получается прибыль, хорошая рентабельность. А если пересчитать этот экономический результат с учетом инфляционных издержек, то вся прибыль зачастую сходит на нет или получается с минусами.
Давайте попробуем эту ситуацию представить в цифрах. Положим, вы в текущем году затратили на урожай будущего года 5 миллионов…
– …а получим через год, продав зерно, дохода 7 миллионов. Вот по счету нашего Минсельхоза и получается прибыль в 2 миллиона. Но реальность такова, что этих семи миллионов мне может уже не хватить даже на то, чтобы вновь заложить урожай в тех же объемах, дабы получить, что называется, простое воспроизводство. Какая же это прибыль? Или ещё пример. Пять лет назад мы покупали трактор «Беларусь» за 300 000 рублей, а в этом году новый трактор стоит уже 600 000. Мы каждый год списываем на амортизацию по 30 000 и через пять лет он у нас полностью спишется. Но мы уже сейчас можем купить на эти деньги только 1/4 трактора, а что будет через пять лет? Он будет стоить миллион, но по бумагам у нас себестоимость его отражена только на 300 000. То есть нам нужен будет дополнительный капитал, чтобы взять новый трактор, значит, надо будет снова брать кредит. Потому и закредитованы все хозяйства, что на бумаге все гладко, а в жизни денег нет. И я не устаю всюду говорить, что надо правильно анализировать сельскохозяйственную отрасль, только тогда можно будет делать и правильные выводы о состоянии её экономики.

– Насколько я понимаю, Вы сейчас говорите о проблемах растениеводства. На днях на заседании правительства России в качестве одной из мер по борьбе с инфляцией в стране предлагалось снизить закупочные цены на зерно. Как Вам такое решение власти?
– Уже снизили цены. Сейчас на фуражное зерно цена ниже прошлогодней более, чем в полтора раза. Но здесь преимущественно рыночные факторы работают, спрос и предложение, нежели административные. В прошлом году был неурожай на юге по фуражу, ажиотажный спрос был на зерно, цены поднялись. Нынче прогнозы по зерну уже на 95 миллионов тонн – цены скакнули вниз. Так вот роль-то государства в том как раз, чтобы обеспечить стабильность, предсказуемость сельского хозяйства, чтобы я мог знать, как мне дальше развивать своё производство, сколько мне надо произвести зерна на следующий год, мог знать, какова будет цена зерна. Планирование и прогнозирование в сельском хозяйстве у нас отсутствуют, я сегодня сею озимые наугад, и что за экономический результат я получу в 2009 году, не знаю. Вроде бы есть информация, что будет спрос на продовольственную пшеницу третьего класса, у нее содержание клейковины достаточно высокое, она идет в хлебопекарную промышленность, и как раз такого зерна на рынке сегодня дефицит. Вот государство и должно регулировать эту ситуацию, создавать резервные, стабилизационные зерновые фонды, влиять на этот рынок, чтобы не трясло сельское хозяйство, как телегу драную, чтобы на каких-то рельсах оно стояло, и какой-то локомотив в лице государства тащил бы его. И эта роль государства в экономике сельского хозяйства не мной выдумана, так есть во всем мире. Я 11 лет назад был в Канаде, и тамошние фермеры рассказали историю, очень показательную для нашего правительства, приверженного либеральным идеям и свободному рынку. Так вот, в 1993 году Китай и Россия отказались закупать в Канаде зерно. Не знаю, по каким причинам, но два крупных потребителя основного объема канадской пшеницы одновременно отказались её покупать. Так там фермеры даже не ощутили никаких проблем, потому что государство выкупило у них весь этот объем зерна и за два года закрыло вопрос: произвели из этого зерна спирт, договорились с нефтяными компаниями, и те добавляли спирт в бензин, называя его золотым. Всё прошло-проехало: государство гарантировало фермерам закупить у них определенный объем зерна по определенной цене, оно и закупило этот объем. Точно так же там и по молоку: жесткое, четкое планирование каждому фермеру с точно оговоренными ценами и объемами. Вот это и есть внятная сельскохозяйственная политика государства.
Поэтому что я могу сказать о борьбе с инфляцией путем еще большего притеснения сельхозпроизводителей? Умища там гениальные экономические, видимо, в головах не убираются. А надо бы не трубить в фанфары о хорошем урожае, а посмотреть на рост издержек в сельхозпроизводстве, искать причины этого роста и пытаться на государственном уровне устранить их, помочь сельхозпроизводителям снизить затраты, чтобы в конечном итоге цена на продукты была ниже. Вот это и есть борьба с инфляцией. Если мы в прошлом году за тонну сложного удобрения, а это основное у нас удобрение, которое идет в сеялку параллельно с азотной подкормкой, платили 8000 рублей, а в этом году платим 32000, то где тут ждать снижения себестоимости зерна. И я уж не говорю про хрестоматийную солярку и бензин: даже по скупым данным правительственной статистики цены на ГСМ только с начала этого года выросли почти на 40 процентов.
Конечно, всю инфляцию в стране раскручивают не монополисты, в разы увеличивающие цены на свой товар, не олигархи газонефтяные, а колхозники, которых родное государство загнало в самый угол и ещё выкручивает руки и выворачивает карманы – вдруг там что осталось!
– А как же нацпроект по сельскому хозяйству? Очень много говорится о том, что в рамках этого проекта построены новые животноводческие суперсовременные комплексы, что село наконец-то стало получать должное внимание власти. Вас не коснулся этот национальный проект?
– Как же, как же, строим мы комплекс на тысячу голов по этой программе. Я давно собирался его строить, так как у нас кадровый голод, и строительство современной фермы с беспривязным содержанием скота нас бы в этой ситуации спасло. Но средств на стройку не хватало, а когда объявили нацпроект, мы сделали бизнес-план, посчитали, и вроде получалось, что по деньгам проскакиваем с помощью этой программы. Подготовили документы, взяли кредит в банке и начали строить, хотя и предположить не могли, прописывая бизнес-план, что цены на стройматериалы поднимутся за год в полтора-два раза. Но дело ещё и в том, что в разных регионах программа эта реализуется по разному. Вот мы были в Саратовской области, там в рамках нацпроекта при строительстве такого же комплекса, какой строим мы, за счет бюджета возводится нулевой цикл: то есть наиболее фондоемкая часть строительства животноводческого комплекса реализуется за счет областного бюджета. В странах Евросоюза, в той же современной Латвии, пятьдесят процентов (!) средств, затраченных хозяйством на строительство такого объекта, возвращается сельхозпроизводителю государством. У нас же национальный проект в сельском хозяйстве в большей части – только рекламный проект. Если нацпроект в здравоохранении, к примеру, предполагает поставку и установку современного оборудования полностью за счет средств государства, то на селе нацпроект означает только одно – иди в банк и бери льготный субсидируемый кредит, по которому нам возвращают ставку рефинансирования, а мы платим только 5 процентов годовых. При этом банк уже сейчас поднял процентные ставки по нацпроекту, так что нам придется платить уже 7 процентов. Вот и всё. Два года назад я взял кредит на строительство этого комплекса, ферму ещё не достроил, но со следующего года должен буду уже отдавать кредит, выданный на восемь лет. К примеру, в Соединенных Штатах (три года назад я был в Иллинойсе) без всяких рекламируемых нацпроектов мужики в чистом поле построили ферму на полторы тысячи голов. Спрашиваю, как вы всё это сделали? Взяли, говорят, кредит, правительство дало под четыре процента годовых на 20 лет. На двадцать! Чтобы люди могли выйти со своим производством на плановые показатели и спокойно расплатились с государством. А у нас только на восемь лет и под больший процент, но зато в рамках приоритетного национального проекта.
Вы только не думайте, что я пессимист какой-нибудь. Вы задали вопрос, я и отвечаю на него, как есть.
– Буквально в эти дни первый заместитель председателя правительства России Виктор Зубков, курирующий в правительстве сельхозсектор, сразу после нашего отказа выполнять невыгодные соглашения, взятые нами в преддверии вступления в ВТО, провел совещание, на котором было обещано увеличить субсидии и помощь селу на 39 миллиардов рублей уже в этом году. Может, поворачивается государство лицом к деревне?
– Понимаете, меня как тогда, три года назад, при подписании этого соглашения по квотам на ввозимую иностранную сельхозпродукцию, никто не спросил ни о чем, так и сейчас моё мнение никому не нужно. Просчитывал ли кто-нибудь ситуацию в сельском хозяйстве, связанную со вступлением страны в ВТО? Да никто не просчитывал, всё авось наш, ну, мол, там будут проблемы, как-то решим, поможем чем-то селу. А теперь? Вмешалась большая политика, и оказывается, что мы можем и не стремиться в это ВТО и, как настоящие патриоты, не станем губить наше сельское хозяйство. А я в этом вижу, что без меня, как говорится, меня убить хотели, что сельское хозяйство – это так, придаток, которым можно было пожертвовать ради высоких цен на металл, а в итоге – ради роста олигархических капиталов.
Посмотрите на рост цен на продукты в Евросоюзе, и у нас. Наши темпы значительно выше. И это только потому, что там поддержка сельского хозяйства, именно финансовая поддержка, в 30 раз больше на каждый гектар земли, чем у нас. И инфляция у них значительно ниже. У нас же поддержка сельского хозяйства очень похожа на его сдерживание, если не сказать – удушение. Вот еще один простой пример о поддержке у нас сельского хозяйства и роли государства в этом деле. Власти недавно, о чем Вы говорили раньше, объявили о закупках зерна и в региональный, и в федеральный фонды, а цены назначили в зависимости от региона от 4,80 до 5,5 рубля, хотя на рынке цена была в то время 6 рублей. Естественно, что и рыночная цена на зерно после таких действий государства сразу упала.
– Почему так сделано?
– Потому что они решают самую короткую монетаристскую задачу, в частности, сбить инфляцию сейчас, и совершенно не думают о какой-то стратегии, мысли на перспективу нет вообще никакой. И тем более никто не думает о том, а как это скажется на сельхозпроизводителях, а что будет с селом осенью или весной. Говорили же либеральные министры правительства когда-то, что сельское хозяйство – это черная дыра, вот так к нам и относятся. Возьмите ту же проблему вступления в ВТО. Нас никто не готовил к вступлению в ВТО, никто никаких обсуждений с нами не проводил. Вот хотя бы собрали и сказали, что по такому-то продукту нам надо будет иметь вот такую-то себестоимость. И дальше бы шло обсуждение, а как иметь такую себестоимость, и что для этого нужно сделать нам, власти, всем. Не было такого обсуждения ни в регионе, ни в стране, только общие рассуждения, вот как у нас сейчас с Вами.
Поэтому, когда я слышу разговоры о том, что Россия выходит в мировые лидеры по сельхозпроизводству, я отношусь к этому как к очередному рекламному нацпроекту, ибо при таком отношении государства к сельхозпроизводителям в лидеры можно только рвануть, надорвав остатки крестьянства, но никак не выйти.

Петр Чурухов

 
Детали найдете по ссылке: http://holosua.com/ | Двери Симферополь магазин межкомнатных и входных дверей.

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2017

Rambler's Top100