русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 23 января 2018 г. вторник
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" № 12 (77) от 26.09.2008 г. | Урана нам хватит на 1000 лет |


Урана нам хватит на 1000 лет

Споры вокруг радиоактивных отходов то затихают, то вспыхивают с новой силой, будоража умы общественности и вызывая приступы раздражения у специалистов.

4.8KbЧто же это такое – радиоактивные отходы, откуда они берутся и, главное, что с ними делать? Об этом – интервью директора департамента ядерной и радиационной безопасности, организации лицензионной и разрешительной деятельности ГК «Росатом» Александра Агапова. Александр Михайлович, прежде всего: что понимают специалисты под термином «радиоактивные отходы»?

– Радиоактивные отходы – это, в принципе, радиоактивные вещества, которые получаются в результате техногенной деятельности и не планируются к использованию в дальнейшем. Это определение по сути, хотя в нормативных документах их у нас несколько, потому что есть отходы техногенные, природные, но суть именно такая – радиоактивные вещества, полученные человеком, которые не планируются к дальнейшему использованию.
Сколько у нас в стране, в Российской Федерации, накоплено радиоактивных отходов и на какие виды они делятся?
– Самые завораживающие цифры по жидким радиоактивным отходам: их у нас 470 миллионов кубических метров. Накоплены они фактически за 60 лет работы атомной отрасли, всех атомных предприятий. Твердых радиоактивных отходов – тоже очень показательная цифра – 77 миллионов тонн.
Тогда, когда начинался атомный проект, уже предполагалось, что побочным эффектом будет производство в достаточно больших количествах радиоактивных отходов? Тогда предполагались уже пути обращения с ними в дальнейшем?
– Тогда очень многое было неизвестно, и тот путь, который прошла наша наука и практика по работе с радиоактивными материалами, прошла и вся мировая практика и все ведущие страны, в первую очередь, конечно, Соединенные Штаты Америки, поскольку основные соперники в те далекие сороковые годы были СССР и США. Мы приняли программы, у нас она была с запозданием по времени относительно Соединенных Штатов, но приняли мощные военные программы по созданию ядерного оружия. И очень многое было неизвестно как в научном плане, так и в промышленном. Но надо сказать, что опыт и знание нарастали, поскольку великолепнейшие ученые, которые работали в то время, как мы их называем, отцы-основатели отрасли, приняли уникальные по тем временам решения, как например, специальное медицинское сопровождение атомной отрасли, в которой работали в лучшие годы до трех миллионов человек.
– Когда же пришло понимание того, что с отходами надо уже что-то срочно делать?
– Это понимание, совершенно отчетливое, возникло в конце пятидесятых годов, когда мы уже могли смотреть по сторонам. Мы уже сделали термоядерное оружие и понимали, что у нас достаточно и промышленных, и человеческих, интеллектуальных сил для того, чтобы обеспечить паритет и независимость государства, и стали существенно больше уделять внимания защитной тематике. Тогда же был расцвет медицинской практики и науки, которая сопровождала атомный проект. И надо сказать, что СССР был единственным государством, которое специально развило ориентированную на атомную промышленность, на сложные технологии медицинскую и биологическую науку, а также медицинскую практику.
А как же американцы, которые исследовали последствия атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки? Разве у них этого не было?
– Да, исследования проводили, но специального сопровождения работающих и членов их семей постоянно на рабочих местах, организованного медицинского обслуживания не было. Было обычное, принятое в Соединенных Штатах страховое обеспечение.
Что делали в те времена с накапливающимися радиоактивными отходами?
– Их старались кондиционировать, поменять химический и физический состав для обеспечения безопасного длительного хранения. Накапливали жидкие отходы в емкостях. В конце пятидесятых-шестидесятые годы емкости делали уже из специальных видов нержавеющей стали. Причем, проектно размещали их таким образом, чтобы любые протечки не попадали в окружающую среду, потому что уже поняли, что радионуклиды в грунте достаточно подвижны. И по воде у нас были организованы в то время исследовательские станции до 2 тысяч км ниже сбросов радиоактивных отходов, для того, чтобы понять, какое влияние они оказывают.
Ниже сбросов куда?
– В реки. Потому что первые реакторы строились прямоточными, и радиоактивные отходы от них сбрасывались непосредственно в реку. Не делались специальные замкнутые системы охлаждения, что потом уже было принято как норма и введено в правило по созданию ядерных установок.
Притча во языцех – предприятие «Маяк» и Теченский каскад. Расскажите, пожалуйста, что это такое и в каком состоянии сейчас находится?
– Это действительно было первое предприятие. Еще не было знаний о влиянии радиоактивности на здоровье человека, сейчас эти знания существенно продвинуты. Быстрота, с которой нужно было организовывать это производство, заставило организаторов использовать естественные низины для слива различных радиоактивных отходов: и среднеактивных, и низкоактивных. Это произошло уже после того, как запасенные емкости были наполнены, и необходимо было продолжать накопление плутония для производства ядерного оружия. Сразу же могу сказать, что следующие комбинаты, и Сибирский химический, и Красноярский горно-химический комбинат, безусловно, эти решения не повторяли. Там были созданы специальные хранилища жидких радиоактивных отходов, надежно изолированные от окружающей среды, и применена уникальная технология – использование пластов коллекторов на глубине для закачки туда жидких радиоактивных отходов.
Примерно о какой глубине идет речь?
– Речь идет о глубинах 300-400 метров, ниже 100 метров. У нас сорокалетний опыт использования этих подземных полигонов и, надо сказать, что он фактически идеальный, то есть полностью соответствует проектным решениям. Мы очень хорошо понимаем физико-химические процессы, которые происходят в этих пластах. Ведут себя они просто идеально. Надо сказать, что этот способ использовали европейцы для закачки токсических отходов, и они очистили Европу, очистили Рейн. Люди моего поколения помнят, как говорили, что Рейн – это сточная канава Европы. Сейчас это хорошая, пригодная для купания река.
Александр Михайлович, как обращаются со средне- и высокоавтивными отходами, что с ними делают?
– Самые опасные – это жидкие радиоактивные вещества. Их необходимо тщательно изолировать от окружающей среды, контролировать постоянно их состав и температуру, особенно если там есть трансурановые элементы. Есть хорошие методы остекловывания, которые мы используем, и сейчас с завода «РТ-1», который работает на «Маяке», все высокоактивные жидкие отходы остекловываются. Более того, мощность установки по остекловыванию позволяет нам включать в этот процесс и те запасенные высокоактивные жидкие отходы, которые хранятся еще со времен работ по производству ядерного оружия, то, что мы называем наследие. Таким образом, у нас по этому виду отходов положительное сальдо: мы переводим в твердое состояние большее количество отходов, чем производим. Твердые отходы дальше хранятся в специальной капсуле из нержавейки, стеклянные помещают в специальное контролируемое хранилище, где создается особая система контроля.
Существующие ракетоносители способны выводить на орбиту до 100 тонн полезной нагрузки, так что наверняка дешевле будет выводить отходы на орбиту и отправлять их дальше в бескрайние просторы Вселенной. Ваше мнение?
– Мое мнение, что Вселенная достаточно маленькая, и она нам еще пригодится. Этот процесс сродни тому, когда строилось первое предприятие «Маяк», когда мы выливали радиоактивные отходы в низины, заполняя ими естественные пустоты, не понимая, как это потом скажется на окружающей среде. Поэтому с космосом так поступать не надо, у нас уже есть промышленные технологические способы решения вопроса, по крайней мере, по образующимся отходам. Накопленные объемы очень велики, но сама физика этих отходов позволяет контролировать время, в которое их опасные свойства уменьшаются. Поскольку период полураспада в основном загрязняющих техногенных нуклидов, таких, как цезий, стронций – порядка 30 лет, трития – порядка 10 лет. Достаточно подождать соответствующее время, как, например, для цезия, стронция, больше 100 лет, ну 120-150, и проблема сама собой, благодаря физическим законам, решается. Поэтому не стоит загрязнять космос, а лучше решить эту проблему сейчас на Земле.
Сейчас принята программа массового строительства новых атомных электростанций. Совершенно справедливо говорят экологи, что без решения проблемы обращения с радиоактивными отходами, без решения проблемы вывода из эксплуатации устаревающих энергоблоков, на которых образуются твердые радиоактивные отходы в больших количествах, нам не стоит заниматься строительством новых АЭС. Ваша точка зрения?
– Я думаю, что эта позиция очень логична, и мы это хорошо понимали, поэтому параллельно с разработкой программы развития атомной энергетики и увеличения количества генерирующих мощностей велась разработка программы ядерной радиационной безопасности России. И она принята, по сравнению с предыдущим периодом просто в огромных масштабах: 145 миллиардов рублей до 2015 года с дальнейшим продолжением работ. Это действительно значимые цифры для решения накопленных вопросов. Технологии таковы, что с образующимися в результате коммерческой деятельности радиоактивными отходами мы можем спокойно, успешно справляться и переводить их в безопасное состояние. Основная проблема заключается в накопленном количестве радиоактивных отходов. Кроме программы, принято решение о создании специальных законодательных норм. А именно, сейчас уже заканчивается согласование закона по обращению с радиоактивными отходами, который создает специальные социально-экономические стимулы для всех, кто с ними работает. Закон очень глубоко обсуждался специалистами на различных конференциях, включая участие коллег из разных стран: из Соединенных Штатов, из Франции, и они высоко оценили те нормы, которые мы закладываем в проекте этого федерального закона.
Почему вообще в России перерабатывают отходы из Европы?
– Во-первых, сразу же поправлю: отходы мы не ввозим и не перерабатываем. Мы перерабатываем облученное ядерное топливо, это не является отходом, а вторичным утилизируемым энергетическим ресурсом. Во-вторых, то, что нам привозят, мы перерабатываем и добавляем в новое топливо, то есть, используем.
Правда ли, что на выработку электроэнергии для одной семьи в течение всей жизни, ну, скажем, в 60 лет, на атомной станции образуются отходы в объеме коробки из-под обуви?
– Я думаю да, таких прикидок я не делал. Интересное предложение измерять жизнь одной семьи в коробках радиоактивных отходов – прекрасно совершенно. Но на самом деле темп образования радиоактивных отходов на атомных электростанциях на два порядка ниже, чем в других переделах, а именно в ядерно-топливном цикле, поэтому с точки зрения накапливаемых радиоактивных отходов атомные электростанции практически не видны – это 1% из 100 % перерабатываемых.
И все-таки: ядерная энергетика тоже зависит от ископаемого топлива (урана, плутония). На сколько этого топлива хватит по времени, не будет ли это зависеть, например, от нефти или угля?
– На это можно сказать, что вообще все человечество сейчас занимается атомной энергетикой и понимает, что на ближайшую тысячу лет это фактически неисчерпаемый энергетический запас. В природе существует уран, добывается он различного уровня обогащения по 235-му нуклиду, потому что именно он вызывает деление и является большой активной силой. Плутоний – это техногенный нуклид, достаточно токсичный, но необычайно энергетически емкий. Мы же вообще являемся единственной страной, в которой во времена СССР разработали технологию и электричества, и тепла, и вообще технологического обращения, в рамках использования быстрых нейтронов в так называемом специальном типе реакторов, их называют быстрые реакторы, так вот там естественный уран 238-й. При составлении он достаточно непростой, сложный реактор, но позволяет использовать простой природный уран, которого огромное количество. На тысячу лет запасов у нас просто неограниченно.
– Спасибо, Александр Михайлович, за интервью.

Ашот НАСИБОВ

 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100