русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 17 декабря 2018 г. понедельник
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" № 5(88) от 13.04.2009 г. | Страна двух экономик |


Страна двух экономик

9KbНПП «ГИКОМ» – предприятие без государственного участия. Создано в 1992 году по инициативе академика А.Г. Литвака группой инженеров, ученых, исследователей, которые занимались проблемой создания мощных вакуумных генераторов миллиметрового диапазона длин волн – гиротронов – для различного рода научных приложений. К этому времени все предприятия, объединенные производством гиротронов и их использованием – а это были нижегородские ИПФ АН и НПО «Салют» и московские НПО «Торий» и Российский научный центр им. Курчатова – остались без госзаказов, а значит, без работы и без зарплаты. Понимая, что производство мощных вакуумных приборов – дело важное и перспективное, его разработчики объединились, чтобы фактически с «нуля» создать новое негосударственное предприятие. Единственным ценным «активом», которым на тот момент располагали акционеры, были их собственные головы.

За прошедшие годы предприятие успешно вписалось в рынок, работает и по госзаказу, и на внешний рынок, созданы необходимые производственные мощности, приобретены помещения – кстати, без привлечения кредитов.

Все это и позволило директору ЗАО «ГИКОМ» Евгению Соколову на просьбу редакции о встрече для обсуждения антикризисных мер на предприятии, заметить: «Да мы, вообщето, в кризис практически не вписаны».

– Евгений Васильевич, значит, вернулся на предприятие госзаказ?

– В некоторой степени. В рамках взноса России в создание Международного термоядерного реактора, который строится во Франции, мы разрабатываем гиротрон для СВЧ нагрева плазмы. Но в целом, мы за эти годы постарались сделать все возможное, чтобы как можно меньше зависеть от государства.

Это не означает, конечно, что на нас совершенно не повлиял кризис. Влияние есть, причем, как отрицательное, так и положительное. Положительное влияние кризиса в том, что он позволяет нам провести привлечение нужных специалистов. Ктото сокращает кадры, а у нас проблема – как их привлечь. Квалифицированных инженерно– технических кадров в принципе мало, они все трудоустроены, и сейчас появилась возможность попытаться ликвидировать кадровый дефицит.

Отрицательное влияние не велико и не сказывается на нашем основном производстве, но оно также есть. Так, мы почувствовали некоторое давление рынка на наше арендное подразделение (предприятие сдает в аренду часть своих площадей. – Ред.). Вот, пожалуй, и все влияние. – Говорят, что физики и математики лучше других разбираются в кризисах, потому что все подобные явления подчиняются определенным физическим моделям...

– Не обязательно быть физиком, чтобы видеть очевидное. Вспомним: в середине 2008 года правительство с гордостью сообщило населению, что оно увеличило зарплаты бюджетникам на 38 процентов. Одновременно, естественно, произошел рост зарплаты во многих негосударственных учреждениях. Тут же, не моргнув глазом, то же правительство сообщает, что производительность труда за этот период не увеличилась практически ни на сколько. И никто не забил тревогу, никто не сказал: «Что же мы тут наделали? За счет чего мы больше чем на треть поднимаем зарплату по всей стране?»

Другой факт: правительство России твердо заявило, что стране необходимо инновационное развитие, нужна современная инновационная экономика. Кто спорит, прекрасный лозунг! Но чем он, этот лозунг, подкреплен?

Я хочу купить оборудование, которое в нашей стране не производится. За это я должен заплатить в бюджет НДС, который потом может возместиться, а может, и нет; должен заплатить ввозную таможенную пошлину и должен закупить это оборудование за счет прибыли. Во всех развитых странах в подобных случаях не только оборудование ввозится безо всяких налоговых и таможенных накруток, но и предприятие получает всяческие преференции от государства за то, что не проело эти средства, а потратило их на развитие. Там так устроена налоговая система, что она реально поддерживает вложения в инновационные разработки, в новое оборудование. У нас же этого нет! О каком инновационном пути развития мы ведем речь, если мы фактически вынуждены переплачивать за современное оборудование?

Другой аспект этой же проблемы: в стране, по признанию самого министра образования, миллион безработных юристов, экономистов, менеджеров. При этом стандартное образование, которое они получали, опирается на западную систему образования, а, как теперь всем уже, наверное, ясно, вот так запросто взять и приложить ее к нашим реалиям, невозможно. А это означает, что в стране миллионы молодых «специалистов», которым смело можно сказать: «Забудьте все, чему вас учили, и начинайте учиться заново». Способен такой кадровый резерв создать инновационную экономику?

Еще одно, что мне кажется чрезвычайно важным, но о чем почемуто стараются молчать – существование в стране двух параллельных экономик.

Одна экономика связана с отдельными группами инициативных людей, которые действительно создают что­то новое, современное. Не сочтите за хвастовство, но, например, основными конкурентами нашего предприятия являются такие лидеры как «Toshiba» и ей подобные корпорации. То есть, мы работаем на мировом уровне. И не только мы – таких предприятий, реально ориентированных на инновационное развитие, уже немало в стране.

С другой стороны, существует немалое число предприятий, которые, как ни крути, отжили свое. Это технологии не будущего, а прошлого века. За примерами далеко ходить не надо: возьмите наш автопром. Огромные вливания государственных средств в эти предприятия означают, по сути, консервацию того, чего не должно быть, с чем мы призваны бороться.

Премьерминистр приезжает на АвтоВАЗ и выделяет предприятию в качестве господдержки 25 миллиардов. Заметьте – наших денег: ваших, моих, каждого гражданина, перечислявшего средства в бюджет в виде налогов. Двадцать пять миллиардов дали предприятию, которое за последние 15 лет безбедного существования практически ничего не сделало, чтобы существенно обновить линейку своих автомобилей. А теперь им говорят: вы получите господдержку плюс выиграете за счет падения курса, но через три года вы должны сделать конкурентоспособный автомобиль. Но это же утопия! Все понимают, что ни через три, ни через пять лет ничего не изменится, но деньги все равно дают.

Кстати, о господдержке на погашение зарубежных кредитов. Что, наше правительство не видело, что его госкорпорации бешеными темпами набирают кредиты, совершенно не думая, как будут их отдавать?

Куда ушли эти деньги, если на предприятиях нет ни современного оборудования, ни новых производств?

– Евгений Васильевич, а какой, по здравому размышлению, должна быть антикризисная программа?

– По моему глубокому убеждению, государство должно поддерживать совсем не ту экономику, которая фактически отжила свое, а ту, которая реально работает. Есть такие предприятия, причем, в самых разных отраслях промышленности. К ним выстраивается очередь из желающих сотрудничать и из желающих у них работать. Вот таким предприятиям и нужно оказывать всемерную поддержку.

– Что же делать предприятиям вроде ГАЗа, чьи автомобили оказались мало кому нужны, но где работают десятки тысяч человек?

– А давайте посчитаем, что дешевле: просто платить этим людям заработную плату или платить зарплату, покупать металл, эксплуатировать оборудование, оплачивать электроэнергию и т.д. и т.п.? Почему эти огромные средства не пустить на создание новых современных производств, где все эти люди впоследствии смогут работать? Представители всех ведущих мировых корпораций побывали на ГАЗе, и все как один заявили: модернизировать это предприятие дороже, чем поставить новый завод в чистом поле. Но и собственники, и государство упорно поддерживали в нем жизнь, прикрываясь социальными лозунгами. А каков итог? Завод все равно фактически закрыли, людей уже сокращают, и им совершенно некуда деться – нет того плацдарма, где большинство из них могло бы с успехом применить свои знания и опыт, создавая востребованную рынком продукцию.

– Чтобы принять такое решение, нужна очень твердая политическая воля...

– Конечно, это сложнее, чем просто раздавать бюджетные деньги. Вот еще один парадокс: государство раздает банкам средства, требуя довести их до реального сектора. А спросите у государства: какова задолженность госзаказа перед этим самым реальным секторам? По самым скромным прикидкам, от 7 до 9 миллиардов только в Нижегородской области. Если бы эти деньги были выплачены – за выполненную, заметим, работу – они пошли бы на банковские счета и, возможно, у банков не было бы проблем с наличностью. Это принесло бы куда большую пользу, чем многие «антикризисные» меры, но ведь этого не происходит. Мы, например, получили оплату по госзаказу, сданному в ноябре, только в марте.

Вот девальвация рубля – очень правильная, на мой взгляд, мера. Это, несомненно, повысило нашу конкурентоспособность.

– Ваше предприятие активно работает с зарубежными партнерами. Внес ли кризис коррективы в эти отношения?

– Если и внес, то мы этого никогда не узнаем. Мы ведь не можем узнать, какие заказы они планировали сделать, но не сделали. Что же касается текущих заказов, все идет своим чередом. Мы даже расширяем свое сотрудничество: так, уже в этом месяце я еду в Китай, где тоже оказались нужны наши гиротроны.

– Многие российские предприятия воспринимают китайскую промышленность как источник больших проблем. А насколько опасны китайцы в области высоких технологий?

– Могу сказать точно: такое оборудование, какое поставляем мы, в Китае не сделают еще очень долго. У них нет общей культуры производства для такого оборудования. Они выигрывают за счет покупки чужих заводов, чужих технологий, с помощью которых дешевыми китайскими рабочими руками воспроизводится некая продукция, в первую очередь, ширпотреб. Там, где речь идет о копировании, китайцы вне конкуренции. Что же касается серьезных научных разработок, тут они отстают достаточно сильно.

– Но стремятся догнать?

– Стремятся. Они вкладывают большие деньги, чтобы завладеть передовыми технологиями, получить необходимое образование. Видно совершенно явное желание китайцев научиться, понять, вникнуть.

Но, честно говоря, зачем мы будем учить их тому, что еще долгие годы можем успешно продавать им за деньги?

– Евгений Васильевич, а как Вы в целом оцениваете перспективы развития российской науки?

– Да тут, к сожалению, и оценивать­то особо нечего. Для того, чтобы наука развивалась, нужны экспериментальные исследования. Они недешевы, а в бюджете любого нашего института предусмотрены средства на зарплату, коммунальные услуги, другие текущие платежи – и совсем мало на эксперименты. Это очень сдерживает развитие науки.

Конечно, ощущается давление Запада – пресловутая «утечка мозгов». В некоторых, особенно московских, институтах талантливых разработчиков практически не осталось. Люди уезжали на Запад целыми отделами и лабораториями.

А когда говорят: «Надо закрепить кадры», что имеют в виду? Если молодым ученым не предлагают жилья, не дают достойную зарплату, не обеспечивают возможности для экспериментов, то какими силами можно их здесь «закрепить»?

Если мы всерьез хотим перейти к инновационной экономике, то средства нужно вкладывать именно в то, что развивается и растет, а не размазывать по большому количеству «остронуждающихся». Почему во всем мире всего несколько корпораций производит самолеты, а в России этим занимаются десятки предприятий? Почему не объединить их усилия – и средства, конечно, – в одном месте, чтобы сделать действительно хороший самолет, реально востребованный рынком? Вместо этого одновременно ведутся разработки по пятишести самолетам, и под каждую выделяются средства. Если собрать все эти деньги вместе, суммы получаются немалые, а раздели на шесть частей – и каждому хватит, только чтобы не умереть.

А вот еще один пример нашего «стремления» переориентировать экономику. Мы выпускаем приборы на экспорт. Таможенники совершенно справедливо просят предоставить на приборы заключение экспертов из ВСТЭК России. Но на всю огромную страну работает одна специальная комиссия по экспортному контролю, которая выдает подобные заключения. И вот со всех концов страны, от Калининграда до Владивостока, туда стекаются документы. Сотрудники комиссии физически не в состоянии быстро и квалифицированно давать по ним заключения. Можно изменить ситуацию? Безусловно. В каждом федеральном округе есть отделения ВСТЭК, институты, предприятия, где работают очень квалифицированные специалисты, которые могли бы давать такие заключения. Но почемуто этого не происходит.

И вот таких барьеров у нас очень и очень много. Поэтому призы к переходу страны на инновационный путь развития, равно как и антикризисная программа Правительства представляются мне в значительной степени красивыми лозунгами – и не более...

Галина Юрьева

А в это время...

Помощь банкам без поддержки реального сектора не даст результатов и в итоге приведет к их банкротству, считает мэр Москвы Юрий Лужков.

«Задача состоит в том, чтобы найти в государстве те меры и решения, которые поддержат реальный сектор экономики. Сегодня это кредитная ставка. Ставка рефинансирования должна быть 4%, а предельная ставка по кредитам – 8%. Тогда реальный сектор будет работать, тогда банки будут в большей безопасности», – сказал Лужков на встрече с профсоюзным активом Москвы. «Помогая монетаристскому сектору экономики, мы гробим и сами банки в итоге. Без организаций, которые они кредитуют, банки работать не смогут», – заявил мэр Москвы.

 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100