русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 27 июня 2017 г. вторник
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" № 8(91) от 31.05.2009 г. |


Атомный таран

7.8KbВ прошлом году, когда на первой Ярмарке атомного машиностроения состоялись первые торги среди поставщиков оборудования для Калининской АЭС, мы писали о том, что атомная отрасль выходит из закрытых городков и заводов в свободный рынок, что, по общему мнению, должно только усилить ядерный потенциал России. Руководитель Росатома Сергей Кириенко говорил тогда о необходимости демонополизации рынка атомного машиностроения, чему также должны способствовать публичные и открытые торги на поставки комплектующих для атомных станций. Очередная ярмарка этого года, завершившаяся 22 мая в Нижнем Новгороде, подтвердила и усилила эти тенденции. Стало, в частности, известно о намерении Росатома демонополизировать к 2011 году рынок реакторного оборудования для российских АЭС, на котором сегодня – три крупных поставщика, а к 2011 году должно стать более десяти. Кроме того, руководство Росатома заявило о том, что экономический эффект от снижения закупочных цен из-за появления альтернативных поставщиков оборудования и интеграции монопольных производителей в систему Росатома составит в 2009 году около 5 миллиардов рублей.

Одним из значимых событий минувшей ярмарки стала презентация системы управления процессами проектирования и сооружения энергоблока АЭС на основе информационной модели по так называемому «Проекту 6D», о котором как о японском ноу-хау говорил С. Кириенко также на первой ярмарке в апреле прошлого года. И вот японское принципы управления проектами уже внедряются у нас.

То есть вполне можно по-рабочему буднично говорить о том, что выбранная стратегия развития отрасли дает результаты. И сегодня интересно наблюдать, как к атомщикам потянулся бизнес. Кроме того, что эта отрасль, будучи кастово-клубной, и в мирное время была привлекательна для людей деятельных, в сегодняшнюю кризисную пору, став более открытой, она может ещё выполнить и роль локомотива, потянуть за собой буксующий без денег и сделок бизнес. В этом нет никакого пафоса. К примеру, В. С. Егоров, директор научно-производственного предприятия «ПИРС Консалт», представлявший на ярмарке также формирующийся Институт развития промышленности при РСПП, рассказал, что только в российской Ассоциации арматуростроения есть как минимум восемь заводов, желающих и, самое главное, способных поставлять продукцию для атомпрома. А сколько подобных по всей стране и всем промышленным ассоциациям и объединениям?

Став обыденным, рабочим инструментом развития отрасли, ярмарка уже позволяет обсуждать частности. И хотя спад производства практически не затронул атомщиков, программы развития которых российским правительством не урезаны ни на рубль, антикризисный дух здесь тоже витает. Он прежде всего в том, чтобы эффективно воспользоваться возможностями, которые кризис предоставляет, подтянуть к себе лучшее, что есть в российской промышленности.

И естественно, что обсуждение этих возможностей становится поводом для дискуссий.

– Атомная энергетика – это пока дотационная отрасль, существующая за счет бюджетных средств. Мы живем не в безвоздушном пространстве, и все мы – граждане своей страны. И мы все недополучаем доходов, чтобы жило атомное машиностроение, это надо реально понимать. Хотим мы или нет, но на золотых электростанциях наша страна не проживет, – заявил как отрезал В. С. Егоров с трибуны ярмарки. При таком подходе у него не могли не возникнуть оппоненты: атомщики – патриоты своего дела. Мы тоже обратились к Вадиму Сергеевичу за расшифровкой этих тезисов, его ответы на наши вопросы читайте ниже.

А пока, чтобы была понятна логика деятельности атомщиков, на ходу создающих новую реальность для своей отрасли, тезисы выступления или своеобразная инструкция от
А. К. Полушкина, заместителя директора Атомэнергопрома, полезная всем, кто хотел бы стать поставщиком атомной промышленности:

«...Существует всего три вида закупок. Первый вид – это ничем не лимитированные закупки: посуда, компьютеры, одежда, то есть обычные вещи, которые можно купить сегодня на рынке. Для этого вида закупок в основном и написаны сегодня все регламенты, когда проводятся открытые конкурсы со всевозможными процедурами и ритуальными играми. И этот тип конкурсов нас может не интересовать вовсе или существовать в нашей жизни в очень ограниченном диапазоне.

Второй тип, это 94 Закон РФ – закупки для государственных нужд, где очень хорошо регламентирована процедура, описанная законом со всевозможными условиями, ограничениями и препонами. Но этот вариант в его сегодняшнем виде абсолютно не применим в наших условиях.

Третий вид – закупки для атомной энергетики, закупки для ядерных установок, для систем 1, 2, 3, 4 классов безопасности. Большая часть закупок, которая проводится нашими инжиниринговыми копаниями, сегодня относится именно к этому классу. Чем эти закупки принципиально отличаются от первых двух? Они отличаются системой приоритетов. Если в первых двух типах закупок единственным приоритетом является цена, а 94 Закон возвел цену в некий абсолютный фетиш, то для нас эта система критериев неприменима.

У нас было и будет на веки вечные первым и главным критерием – качество продукта, который мы закупаем, применимость его для эксплуатации в составе ядерной установки, его соответствие нашим техническим требованиям и нормативам. Это критерий номер один. Критерий номер два – это сроки поставки. Любой срыв срока поставки ведет к отсрочке пуска блока мощностью 1000 или 1200 МВт. Простой такого блока в течение суток дает убытки, несопоставимые по сумме с тем возможным выигрышем в цене, который, возможно, кто-то получил при проведении конкурса, где участвовал и победил поставщик, не сумевший в срок выполнить условия поставки.

И только третий критерий – цена.

Что из этого вытекает практически? Прежде всего, то, что мы хотим быть уверены ещё до начала конкурса, что к нам придут поставщики и изготовители, отвечающие определенным требованиям. И требований таких тоже три.

Требование номер один – сертификация продукции.

Второе требование – аккредитация. Нам придется комиссионным образом посетить каждого из возможных претендентов, выехать на завод-изготовитель и убедиться, что он действительно существует на свете, что на заводе действительно есть соответствующее оборудование, на котором работают квалифицированные люди, там есть понятная система менеджмента качества, что он может изготовить то, что декларирует. Кроме того, нас будут интересовать и другие характеристики предприятия, такие как финансовая устойчивость, отсутствие долгов по налогам, по заработной плате, отсутствие признаков банкротства этого предприятия, то есть все то, что может подтвердить дееспособность и добропорядочность предприятия.

И третье требование: мы должны быть убеждены, что документация, по которой будет производиться продукт, который мы заказываем, соответствует требованиям, предусмотренным в атомной энергетике. Таким образом, мы хотим видеть технические условия, программы и методики испытания, конструкторскую и технологическую документацию, по которой завод собирается производить наш заказ.

В итоге в ходе таких экспертиз возникает три отраслевых перечня. Перечень производств, прошедших аккредитацию, перечень оборудования, имеющего сертификат, и перечень технических условий, прошедших экспертизу. Не сегодня, но через некоторое время, достаточно короткое, мы будем приглашать к конкурсам только тех поставщиков и производителей, которые существуют во всех трех перечнях».

Вот так начинает жить атомная промышленность. И подцепиться к её локомотиву при таких трехэтажных уровнях и требованиях, видимо, не просто. Тем более, что, как говорят в математике, для этого нужны необходимые и достаточные условия: даже если ваше предприятие пройдет эти три этажа необходимых требований и критериев, нужно ещё будет сделать продукт имеющим себестоимость ниже, чем у конкурентов. А иначе как получить заказ, например, тем же восьми заводам, производящим арматуру? Однако приход новых поставщиков и новых конструкторских бюро в отрасль объективно необходим, это рыночное требование, поддержанное руководством Росатома.

«Но давайте задумаемся вот над каким вопросом, – обратился к атомщикам возмутитель спокойствия В. С. Егоров, – да, мы умеем делать надежные атомные станции, мы научились это делать. Но во сколько это обходится налогоплательщику? Наш анализ показывает, что по мере выхода из кризиса мы столкнемся с жесточайшей конкуренцией западных и, главным образом, восточных компаний, которые в данный момент поставляют продукцию не худшую, чем производим мы, но на 30 процентов дешевле. На ярмарке были представители Ассоциации арматуростроения, которые знают, что в 2008 году Китай в ТРИ раза увеличил свои поставки на российский рынок».

И это действительно актуально: став открытой миру, атомная отрасль должна выработать внутренние механизмы, позволяющие побеждать в открытой конкурентной борьбе.

Именно с этой темы и начался наш разговор с В. С. Егоровым.

– Смысл сказанного один, – пояснял свои тезисы про золотые станции Вадим Семенович, – наша страна, несмотря на красивые словосочетания «стабилизационный фонд» и «подушка безопасности», должна быть экономной. Хотим мы или нет, но сегодня приходит время, когда любая страна, сколько бы она денег ни отложила про запас, будет покупать продукцию только тех фирм и из тех стран, которая, отвечая, естественно, необходимому уровню безопасности (если мы говорим об атомном машиностроении) является конкурентоспособной по ценам. Хотим мы того или нет, но это так. А в этом плане у нас в стране – большие проблемы. Я работал, к примеру, со многими предприятиями автопрома, у вас в области, в частности, с Заволжским моторным заводом более 10 лет, работал с ГАЗом. И всякий раз приходил к одной мысли: мы вроде бы уже можем делать продукцию не хуже, чем кто-либо, и по материалам, и по комплектации, но по ценам всегда проигрываем. И ладно бы китайцам, там могут возникать вопросы по качеству, но мы стали проигрывать по ценам на комплектующие уже и немцам, они делают дешевле, чем мы. Когда мы работали на ЗМЗ, коммерческая дирекция завода была вынуждена около 17 основных позиций, в том числе, например, генератор, перевести на западные комплектующие. Потому что после того, как посчитали, во сколько обойдется наш, сколько потратится затем на его гарантийный ремонт, могло быть принято только такое осознанное решение. Перешли на западные компоненты, и двигатель стал и лучше, и дешевле. Но это же нонсенс! Понятно, что любая страна не может быть сильной и ведущей во всех областях, поэтому и развивается международное сотрудничество. Но тогда встает вопрос о национальных интересах, о том, насколько мы должны быть сильными в конкретной определенной сфере, чтобы не поступиться, не потерять этот самый национальный интерес. Ведь, если говорить об автомобильной промышленности в России, то, оставаясь честными, надо признать, что её у нас не осталось.

– Но атомное машиностроение, слава Богу, у нас есть. И вроде бы мы здесь конкурентоспособны?

– Да, сегодня в рамках антикризисных мер у нас всего четыре национальных программы имеют несеквестированный бюджет, среди них и программа развития Росатома, что, безусловно, говорит о приоритетном отношении к отрасли. Но с другой стороны, как говорят и президент, и премьер-министр, эффективность производства у нас весьма низка, и если мы кардинальным образом не изменим ситуацию, если не сможем стать конкурентоспособны на мировом рынке, мы утратим всё. При этом государство ясно даёт понять бизнесу, что покупать продукцию только потому, что она произведена своими, оно не может. Вот я и утверждаю, встречаясь здесь, на Ярмарке атомного машиностроения, с руководителями компаний, что конкурентоспособность можно развивать только в открытой и прозрачной среде, при понятном ценообразовании. И я не понимаю, как за один и тот же лот одна компания может предложить 40 миллионов, просчитав затраты с точностью до 33 копеек, а другое предприятие то же самое берется сделать за двадцать миллионов? И я не знаю, кому отдать предпочтение в такой ситуации, ибо мудрость, что мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи, актуальна и для атомпрома.

– Возможно, это болезни роста и проблемы отработки ещё не устоявшейся системы конкурсных закупок?

– Я не читал конкурсной документации и, более того, приехал сюда, чтобы ближе познакомиться с ситуацией в атомной промышленности, с которой мало знаком. Тем не менее, я достаточно долгое время возглавлял отраслевой отдел сертификации авиационных предприятий, и нижегородский завод «Сокол» был в сфере моего надзора. Есть какие-то очевидные для меня вещи, в той же, к примеру, системе отбора поставщиков для атомпрома, которая здесь, насколько я понял, проходит обкатку. Эта схема работы с поставщиками никак не способствует демонополизации отрасли и росту конкуренции, она была эффективна тогда, когда существовал некий узкий клуб поставщиков. Но сегодня задача-то как раз другая, а именно расширение поставщиков продукции для атомной отрасли, которые могут привнести новые идеи и лучшее соотношение цены и качества. И поэтому у меня к моим коллегам-атомщикам есть только одно пожелание: потому как от нас ждут принципиального предложения по снижению цен на комплектацию и строительство атомных электростанций, надо стремиться, чтобы наша продукция, оставаясь столь же качественной, была бы конкуренто-способной по ценам.

Вот такая сшибка интересов. С одной стороны жесткая схема отбора поставщиков, при которой цена – категория третьего ряда, с другой – цена как основная оценка конкурентоспособности и мерило эффективности атомной промышленности. Но вряд ли это конфликт интересов и концепций, скорее свидетельство здорового развития атомной отрасли, взявшей на себя роль антикризисного тарана российской промышленности.

Петр Чурухов

 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2017

Rambler's Top100