русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 23 августа 2017 г. среда
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" № 14(97) от26.11.2009 г. |


Мир в минус девятой

11.2KbНа днях Михаил Ковальчук, директор российского научного центра «Курчатовский институт», высказал мысль о том, что в России вскоре появится новая наука.

– Фактически речь идет о создании принципиально новой науки с четырьмя составляющими: нанотехнологии, биотехнологии, информационные технологии и когнитивные технологии, – заявил Михаил Валентинович на научной конференции, проходившей в Курчатовском институте. По его мнению, сочетание данных технологий является основой науки будущего, перехода на принципиально новые, возобновляемые ресурсы и технологии, созданные по образцу живой природы.

А чуть ранее Георгий Малинецкий, заместитель директора Института прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, профессор, специалист в области прикладной математики, компьютерного анализа и прогнозирования поведения сложных систем, имеющий при этом устойчивую репутацию бескомпромиссного борца со всякой завиральностью насчет завтрашнего светлого будущего, заявил, что потенциал междисциплинарной NanoBioInfoCоgnito позволяет говорить «о расширении физических, психологических, интеллектуальных возможностей человека. Ряд исследовательских программ эту цель формулирует явно. Более того, многие эксперты полагают, что именно «расширение» человека, создание сверхчеловека и является главной целью всей нанотехнологической деятельности…».

– Мы уже в шаге от фантастических, просто сумасшедших технологий, способных дать нам совершенно новый, дешевый, абсолютно безопасный и возобновляемый источник энергии, – такие высказывания приходилось слышать на международном форуме РОСНАНОТЕХ, о котором мы рассказали в прошлом номере «Нижегородской деловой газеты».

Итак, о создании сверхчеловека и получении абсолютной энергии говорят не писатели­фантасты, а ученые, удел которых – точные знания. Георгий Малинецкий и Михаил Ковальчук – доктора физико­математических наук, и то, о чем они говорят – область их непосредственной работы. Значит, мы действительно в шаге от этой колоссальной планетарной революции? Чтобы как­то почувствовать соразмерность такого шага, не просмотреть его за текучкой политических тезисов о модернизации, «Нижегородская деловая газета» решила побывать в нижегородских научных учреждениях, центрах, организациях и на предприятиях, которые так или иначе обеспечивают в регионе сферу жизнедеятельности вот этой науки будущего, NanoBioInfoCоgnito.

Наш первый визит – к директору Нижегородского института молекулярной биологии и региональной экологии В. В. Новикову, профессору, академику РАЕН, заведующему кафедрой молекулярной биологии и иммунологии Нижегородского госуниверситета, директору НИИ молекулярной биологии и региональной экологии, представляющему в Нижнем Новгороде Нанотехнологическое общество России.

– Виктор Владимирович, сегодня приходится слышать довольно часто, что нанотехнологии способны перевернуть мир. И к Вам мы пришли за профессиональной оценкой состояния дел в вашей сфере, чтобы попробовать понять, перевернется ли мир от нано, и если это действительно случится, то как скоро? Это, во­первых. Во­вторых, мы пришли как к региональному представителю Нанотехнолгического общества России…

– Нанотехнологическое общество России было создано в этом году на волне роста исследований в области нанотехнологий. Это – общественная организация, которая объединяет исследователей, работающих в области физики, химии, медицины, биологии, а также ядерной физики и в других сферах, связанных с использованием, с разработкой, с созданием нанотехнологий. То есть наше общество носит очевидный междисциплинарный характер и возникло именно потому, что появилась насущная потребность в обмене информацией, которой становится всё больше и больше, в координации исследовательских работ в области наномира в различных дисциплинах, в потребности выходить в правительство страны с предложениями, которые могли бы помочь развитию этого научного направления.

– Только ученые у вас в обществе, промышленников нет? Я спрашиваю об этом потому, что довольно часто приходится слышать, что существовавшая в СССР и практически разрушенная ныне сфера прикладной науки, существовавшие тогда при крупных предприятиях и исчезнувшие ныне научные центры давали возможность сократить путь от разработок технологических новшеств до их внедрения.

– На самом деле путей внедрения научных разработок фундаментального плана в России и сейчас достаточно. Другое дело, что эти пути не структурированы, не выстроены в реально существующие ступени, ведущие от разработки до внедрения. Но возможности эти есть, и желающий внедрить свою реальную разработку сегодня в состоянии это сделать, есть множество вариантов: различные фонды, бизнес­ангелы и прочее.

– Есть тот же Чубайс с РОСНАНО.

– Да, есть тот же Чубайс. Но, говоря о том, что сегодня в России есть возможности для внедрения, я Чубайса, честно говоря, выносил за скобки. Эта фигура – некая боль для многих, и потому люди решают свои проблемы с внедрением научных разработок, не связывая себя с этим персонажем. А что касается госкорпорации, которой сейчас руководит Чубайс, то оценка её деятельности недавно звучала из уст Д. А. Медведева. (Напомним, речь идет о том, что из 130 миллиардов рублей, выделенных корпорации на цели поддержки инновационных технологий в России, РОСНАНО за всё время существования потрач

Мы тоже совместно с Всероссийским онкологическим научным центром подавали в госкорпорацию свой проект. После того, как он был одобрен комиссией РОСНАНО, пошло некое долговременное «замыливание»: после первых положительных рецензий материалы были отданы на следующую рецензию, затем на следующую, еще одну, и ещё. И так до тех пор, пока не появилась отрицательная рецензия, что естественно даже по законам статистики. Это послужило для госкорпорации достаточным аргументом, чтобы приостановить рассмотрение нашего проекта. При этом отказа мы не получили, но тому прошло уже два года. И таких, как мы, сотни.

– И это ваш единственный проект?

– Нет, но с другими проектами мы используем возможности частных инвесторов. В частности, у нас есть проекты по разработке фармацевтических средств, связанные с генной инженерией, с созданием аналогов человеческих белков, которые могут использоваться в лечении тех или иных заболеваний.

Но мы ушли с вами в частности. Вы хотели услышать моё мнение о развитии нанотехнологий в нашей сфере, то есть, по сути, о нанобиотехнологиях. Так вот, здесь есть два направления. Одно – это создание технологий, основанных на применении частиц, имеющих наноразмеры. И второе – применение очень низких концентраций каких­либо веществ на уровне нанограмма. И здесь одна из основных проблем – определение, разработка методов и приемов, с помощью которых можно определять вещества в исчезающе малых концентрациях, что бывает очень важно для правильной диагностики.

Если говорить о наночастицах, то речь надо вести, прежде всего, о разработках, связанных с созданием лекарственных средств. Здесь как раз и возникает новое качество, новые свойства, которые появляются у вещества, благодаря наноразмерам, свойства, которых на уровне макромира или микромира у данного вещества нет. И в этом смысле нанотехнологии, позволяющие создавать наночастицы с нужными нам свойствами, действительно способны перевернуть определенные наши представления.

– Для меня, и думаю, что для всех, не имеющих специальной подготовки, эти слова звучат некой сказкой. Какие­то мизерные невидимые частицы, некие абстрактные десять в минус девятой степени, которые даже людям с образованием кажутся фантомами, какой­то виртуальной математической условностью, они способны изменить мир?

– Дело в том, что биологические объекты, организмы функционируют благодаря тому, что построены из множества наномашин, неких биологических структур, имеющих размер в несколько нанометров. И такие структуры в состоянии выполнять конкретную, определенную функцию. Например, есть наномашины, которые представляют собой мотор для движения клетки. Если представить клетку как моторную лодку, то понятно назначение этой машины, построенной из биологических молекул. Как и лодочный мотор, эта структура создает движущую силу и толкает клетку в том или ином направлении, например, бактериальную клетку. Причем, КПД такого мотора значительно выше, чем у лодочного, а относительная скорость перемещения клетки также намного выше, чем с помощью железного мотора. И можно искусственно воссоздать такую же наномашину и использовать её в каких­либо целях. Создание таких природных аналогов и есть задача нанотехнологии в фармацевтике, с тем, чтобы с помощью таких структур тем или иным образом воздействовать на нарушенные биологические процессы в организме. Самое простое – это получение более эффективных лекарственных средств. При лечении традиционными средствами, таблетками, к примеру, мы имеем следующую картину: когда человек проглатывает таблетку, само лекарственное средство может быстро выводиться из организма, либо поступить к месту действия данного лекарства только в небольшом количестве, остальное распределится по организму, став балластом, а зачастую и нанеся организму вред. С помощью наноструктурных частиц можно создать некие конструкции, которые, с одной стороны, увеличивают продолжительность существования лекарственного средства в организме, с другой стороны, обеспечивают направленную доставку и проникновение данного лекарства внутрь клетки­мишени, то есть только той клетки, которой это лекарство и предназначено.

– Если я всё правильно понимаю, то картина выглядит так: у меня заболел какой­то орган, я принимаю таблетки, представляющие собой частицы лекарства с наномоторами, которые это лекарство помчат из моего желудка именно в больной орган? Но почему частицы лекарства не опрокинутся из этой мчащейся лодки по дороге? И кто этим моторам покажет путь? Там нет ГАИ, GPRS не работает. Или работает?

– Безусловно, чтобы сохранить это лекарство, нужно создать контейнер для его хранения. Такие контейнеры есть, это так называемые липосомы, жировые наноразмерные частицы. Внутрь этой частицы можно поместить лекарство, например, от рака. Технологические приемы данной операции химикам известны, давно ими освоены и, к примеру, в Соединенных Штатах такие препараты уже вышли на рынок, а у нас подобные препараты проходят последнюю стадию клинических испытаний. При этом жировые частицы – не единственный тип контейнеров, например, используются частицы золота, серебра, или углеродные структуры – фуллерены.

Как решается задача транспортировки, то есть направленной доставки этого контейнера? С помощью так называемых моноклональных антител, которые обладают свойством комплементарности по отношению к тем структурам, что присутствуют на клетках­мишенях. Эти антитела крепятся на поверхность контейнеров и, говоря упрощенно, за счет своего свойства комплементарности они определяют клетку­мишень и соединяются с ней.

– Вы говорили о проекте, разрабатываемом совместно с Всероссийским онкологическим научным центром. Это сотрудничество не случайно?

– Сейчас актуально решение задачи по направленной доставке лекарственных веществ к опухолевым клеткам. На поверхности раковых клеток на мембране среди белков есть структуры, которые отсутствуют на нормальных клетках. Вот с этими структурами и связываются моноклональные антитела, «пришитые» к поверхности липосом. Причем эта связь в условиях организма очень прочная, и её не разорвать. Таким образом, контейнеры, липосомы избирательно накапливаются на поверхности опухолевой клетки, поглощаются клеткой, и затем контейнер с лекарством открывается, и оно начинает убивать раковые клетки.

Подобные исследования у нас проводятся и в Нижегородском университете, и в Нижегородской медицинской академии. А также, как это ни странно, проводятся и в Институте прикладной физики Российской Академии наук, который подошел к этой проблеме с другой стороны, через исследования веществ в убывающе малых концентрациях.

С очень низкими концентрациями связаны и исследования по диагностике, по определению всевозможных белков крови в концентрациях ниже одного нанограмма, – мы опять говорим о втором направлении нанобиотехнологических исследований и разработок. Здесь и диагностика вирусных гепатитов В и С, диагностика ВИЧ­инфекции, где как раз эффективно использование нанотехнологий.

В нашем институте совместно с московскими партнерами, с нашей медицинской академией – в одиночку такие исследования не поднять – ведется работа по созданию биочипов, позволяющих проводить мониторинг и раннюю диагностику в том числе онкологических заболеваний по присутствию в крови так называемых онкологических маркеров. Мы не имплантируем чип в организм, а наоборот, частичку организма, в нашем случае кровь, наносим на чип, представляющий небольшую площадку, дающую возможность проведения в короткое время множества анализов с высокой чувствительностью на уровне концентраций, равных нанограмму в миллилитре. Наличие такого подхода даёт возможность осуществлять раннюю диагностику рака и, с другой стороны, если заболевание есть, определить, что это за заболевание, и как наиболее эффективно можно с ним бороться.

– Виктор Владимирович, часто приходится слышать высказывания политиков о том, что мы станем мировым лидером в том­то и там­то, слышать почти заклинания о том, что наши ученые в шаге от невероятных открытий. Вы говорили о лидирующих разработках нижегородцев, но если попытаться дать оценку состояния нанобиотехнологий и науки в целом у нас, в России, если сравнить наше положение с тем, что происходит в соседних странах и в мире, как Вы определите наше место?

– Для того, чтобы выйти в лидеры, недостаточно каких­то разовых достижений и разработок. Двумя­тремя проектами в лидеры страну не выведешь, нужна глобальная, фронтовая атака в каком­то определенном направлении, к примеру, в направлении нанотехнологий, о которых мы говорим. И для этого нужны другие подходы к финансированию науки, научных разработок и исследований, нежели те, что есть у нас сейчас. Конечно, пять­семь лет назад российские гранты были настолько мелки, что это была некая фоновая вещь, а не финансирование. И если нынешнее положение дел сравнивать с тем уровнем, то надо сказать, что есть движение вперед, что сегодня можно получить серьезный грант, который позволит что­то делать. При этом кроме российских есть еще зарубежные гранты, есть частные фонды, что в совокупности при активной заявочной позиции исследователя дает возможность даже закупать оборудование. Но этого всего недостаточно для того, чтобы всерьёз претендовать на лидерство. Тем более, что к западным странам, чья наука традиционно идет в первых рядах, сегодня добавились и восточные.

– А мы уже дошли до точки невозврата?

– Нет, я считаю, что до неё ещё не дошли. Но если политика финансирования передовых разработок, да и просто науки сохранится на этом уровне, то через несколько лет мы пройдем эту точку и исчезнем в небытии. Но я оптимист и надеюсь, что сумеем изменить ситуацию к лучшему. Ради этого и живем.

Петр Чурухов

 
Многодневные экскурсии по Украине многодневные туры по Украине. | http://kupi-son.ru/ покрывало в детскую.
Где дешевле Проекты домов с цокольным этажом? Я нашел здесь
h-3d.ru

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2017

Rambler's Top100