русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 27 апреля 2017 г. четверг
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив | Нижегородская деловая газета | "Нижегородская деловая газета" №10 (109) от 25.10.2010 |


Село накануне пришествия

15.7Kb

В качестве преамбулы к разговору с В. С. Никитиным, заместителем главы администрации Большемурашкинского района, начальником управления сельского хозяйства, хочется привести высказывание Лоуренса Саммерса, помощника президента США по экономической политике, сделанное им в Москве 20 октября: «Сейчас практически не осталось никаких спорных вопросов между Россией и США по поводу вступления России в ВТО. Мы в США очень воодушевлены тем, что удалось сделать. У меня была возможность встретиться с группой лидеров американских деловых кругов, которые представляют в России американские компании. Меня поразили возможности, которые они видят на российском рынке. Это отвечает задаче Барака Обамы удвоить экспорт в два раза... Я уверен, что не позднее, чем через 12 месяцев все вопросы будут решены, в том числе с документальным оформление членства России в ВТО, и Россия станет равноправным участником этой организации».

Все честно, без обмана и предельно откровенно: Россия для американских деловых кругов – колоссальный потребительский рынок, эффективно освоить который, а заодно и поддержать Барака Обаму в его намерении в разы расширить американский продовольственный экспорт и тем самым поспособствовать борьбе с кризисом в родных США, они и намерены с помощью ВТО. И похоже, что многие в родной нашей России рады в очередной раз помочь Соединенным Штатам.

Услышав это высказывание чиновника американской администрации, мы и решили ещё раз взглянуть на то, как развивается сегодня российское сельское хозяйство и рады ли такому американскому энтузиазму российские сельхозпроизводители. В частности, Владимир Сергеевич Никитин, выпускник Горьковского сельхозинститута 1975 года, семнадцать лет проработавший председателем колхоза и последние 11 лет возглавляющий Большемурашкинское районное управление сельского хозяйства. Наш разговор о том, как сегодня живет село, и что это за бизнес: производство сельскохозяйственной продукции.

– Да трудно живем, плохо, выживаем, можно сказать.

– Владимир Сергеевич, лет 25 назад мне, работавшему тогда в одной из районных газет области, председатели колхозов говорили точно так же: плохо живем, концы с концами еле­еле сводятся. Это такая привычка крестьянская, или действительно такова сельская реальность, не меняющаяся совершенно за десятилетия?

– Не помню сейчас, что говорилось тогда, наверное, я в те годы тоже ныл. Но середина восьмидесятых – это расцвет сельского хозяйства, по крайней мере, в нашем районе так было.



Шло строительство дорог, строительство жилья, мы привлекали молодежь. У меня в эти годы парни, работавшие в колхозе, привели шесть городских девчонок в хозяйство: городские вышли замуж за наших деревенских парней, за механизаторов, трактористов и стали жить у нас здесь, на селе.

– Сейчас такого нет?

– Нет, конечно, нет! Сейчас из села бегут все; кто даже чуть­чуть умеет соображать, тот уже охранник в супермаркете или на мясокомбинате.

– Мне кажется, что всегда и везде земля работающим на ней крестьянам давала возможность нормально жить. А некоторым даже очень хорошо: я летом был на национальной российской выставке в Париже, покатался по окрестностям и, скажу Вам, тамошнее пейзанское население живет неплохо, во всяком случае, визуально все выглядит ухоженно и процветающе. А у нас и визуально­то сплошная разруха, провалившиеся крыши деревушек, заброшенные фермы в порослях бурьяна. Почему?

– Я считаю, что со времен царей у государства нашего до села руки никогда не доходили. Мы жили и живем по остаточному принципу, при этом село всегда было исходной базой для выкачивания всех и всяческих ресурсов, людских и материальных. Не секрет же, что и Америка, и Евросоюз, не говоря уже о Японии, в сельское хозяйство вкладывают такие огромные средства, причем вкладывают даже в консервацию земель, дабы крестьяне не производили излишка продукции, что нам говорить об этом властям уже просто неприлично и надоело.

– Но у вас на районном сайте значится, что все хозяйства района по итогам прошлого года сработали без убытков.

– Те, кто остался в живых, по отчетным бумагам действительно рентабельны.

– А сколько осталось хозяйств?

– С учетом того, что некоторые раздробились и появились новые, у нас сегодня девять хозяйств. А в целом из тех сельхозпредприятий, традиционных, которые были у нас в районе с восьмидесятых годов, нет трех. Одно, самое маленькое по площадям, бывший колхоз «Новая жизнь», нам удалось под племзавод «Большемурашкинский» «подкатить». Слово может и звучит не очень красиво, но для нас оно означает, что мы смогли продать племзаводу сельхозтехнику, скот, помещения, другие активы, которые остались от распадающегося хозяйства. Еще два сельхозпредприятия, бывшие колхозы имени Карла Маркса и Мичурина, сегодня не имеют скота и входят в ООО «Корпорация «Сантимир», занимаясь производством зерна и технических культур.

– Они отказались от животноводства?

– Да не отказались, а просто вырезали поголовье, чтобы расплатиться с кредитами.

– И как они сейчас живут на одном земледелии?

– У меня нет достаточно полной информации, так как Сантимир – самостоятельная частная структура, действующая не только в нашем районе, но и в Нижнем Новгороде и, насколько я знаю, в некоторых соседних регионах. Но работа в хозяйствах Сантимира на территории района строится таким образом: у них есть база в соседнем Перевозском районе, сюда они присылают технику, наших людей практически не используют. Сеют, убирают и увозят зерно, вот так поставлена работа.

– Как на северных нефтепромыслах, вахтовым методом?

– Говорят, что в Канаде такой метод широко распространен.

– Вы говорите, что ваших людей, то есть жителей сел и деревень, что расположены на этих землях, данные хозяйства не используют. А чем же живут люди, если у них нет работы?

– Уже в то время, когда колхозы распадались, рабочая сила оставалась, в основном, только в центральных усадьбах. На сегодня основным работодателем центральной усадьбы колхоза Мичурина является уже не сельскохозяйственное предприятие, а промышленное производство: там занимаются выпуском барабанов для кабельной промышленности. И работают достаточно успешно, поставляя барабаны на всю Россию. А в другом хозяйстве народ занят в основном в отхожих промыслах, да на Чернышихинском мясокомбинате. Ну и своим натуральным хозяйством занимаются, причем некоторые вполне успешно, так что могут себе позволить больше нигде не работать. Есть в районе и ещё одно хозяйство, ОАО «Суворовское», где ситуация сложилась хорошо, там сумели привлечь в качестве инвестора Эллипс– банк, который теперь и стал их собственником. Инвестор вложил средства, закупил современную технику, и хозяйство сейчас работает очень успешно.

– Мне кажется, не столь важно, кто стал собственником и как называется сельхозпредприятие. Главное, чтобы люди, поколениями живущие на этой земле, оставались здесь и имели достойную работу, обеспечивающую современный уровень жизни на селе. Разве не так?

– Вот в Суворовском сельскохозяйственное производство как раз не заброшено, там успешно работает семеноводческое хозяйство, производящее семена зерновых культур. И это у нас сегодня одно из самых жизнеспособных предприятий. Там построен отличный зерносушильный сортировальный комплекс, техника вся импортная. В хозяйстве и самая высокая среднемесячная зарплата по району, по итогам прошлого года была около 12 тысяч рублей.

– Но прошедшее лето, как много говорилось на всех уровнях, чуть ли не вполовину снизило урожаи зерновых. Как у вас?

– Так и есть. Растениеводство подсело основательно: если мы в прошлом году взяли зерновых на круг по району 32 тысячи тонн, то в этом году только 14 тысяч. Хотя по Нижегородской области дела ещё хуже: если в прошлом году, как говорил наш министр сельского хозяйства, было полтора миллиона тонн, то сегодня только 550 000, то есть почти в три раза меньше зерна произвели. И я не знаю, кто нам помог, Господь или мы сами так хорошо уперлись, год был действительно очень тяжелый, но каким­то образом нам удалось в это совершенно засушливое лето заготовить для скота около 20 центнеров кормовых единиц, это почти нормально. И урожай, а 14 центнеров с гектара мы всё­таки получили, дает возможность выделить скоту фуражного зерна. То есть корма в пределах разумного в районе есть и вряд ли стоит говорить о том, что мы перережем скотину в связи с нехваткой кормов. Хотя в последние годы сокращение поголовья идет.

– А в чем причины сокращения поголовья?

– Основных причин, на мой взгляд, две. Это старение кадров: те специалисты, что успешно работали в животноводстве, уходят, а замены им нет, потому как молодежь, как я уже говорил, не остается на селе. И работать на фермах становится попросту некому. И вторая причина все­таки связана с забоем скотины, чтобы расплатиться с долгами. Вот в январе прошлого года ЗАО «Исток» рассталось со 181 коровой и осталось практически без животноводства. В начале года пришло время оплат по кредитам, банкиры нагрянули, пришлось хозяйству расстаться с коровами, чтобы рассчитаться с банками. Вот так мы и живем.

– В своих редких материалах о проблемах села мы уже писали об этой закредитованности сельхоз­производителей и год назад, и два. Почему эта ситуация не меняется годами?

– Мы сегодня до последнего дня не знаем, сколько будет стоить наша продукция. А нам нужны, как говорят финансисты, длинные деньги, так как, по сути, мы делаем вложения на год­полтора вперед. Вот озимые мы закончили сеять в прошлом году 5 октября и, еще ничего не зная про засуху лета 2010 года, весной прошлого года заготавливали семена и составляли планы – 7250 гектаров засеяли. А результат получили в августе, но вовсе не тот, на который рассчитывали. И такой бизнес в сельском хозяйстве каждый год: засевая осенью, мы не знаем, какая будет весной цена на солярку, сколько будут с нас уже с января будущего года брать за электроэнергию и, самое главное, по какой цене возьмут нашу продукцию переработчики.

Есть у нас в племзаводе «Большемурашкинский» главный зоотехник, Корюкин Андрей Владимирович, специалист от Бога. Года четыре назад он ездил в Швейцарию посмотреть на тамошнюю породу коров, дабы закупить их нам, так сказать, прилить новую кровь. Так вот, швейцарский фермер, имеющий сотню коров, а фермы там небольшие, имеет круглый год определенную цену на молоко, ему дается государственный ли, муниципальный ли заказ, в котором цена определена. Он знает наперед на годы, сколько надо произвести и какой продукции. Недопроизвел – плати штраф, лишнего надоил – излишки молока закупят, но тоже со штрафной санкцией, по более низкой цене. Вовсе не советское, а капиталистическое государство с развитыми и устоявшимися рыночными отношениями, но вся цепочка выстроена в плановом порядке, вся линейка взаимоотношений производителей, переработчиков и потребителей сельскохозяйственной продукции прописана. И фермер имеет полное представление о том, как он будет работать, какова будет рентабельность, и может планировать какие­то мероприятия, если необходимо эту рентабельность повысить. И это многое объясняет. Я уж не говорю про кредиты, про льготные банковские ставки и имеющуюся у швейцарских фермеров возможность брать те самые длинные деньги, так необходимые в сельскохозяйственном производстве.

– Владимир Сергеевич, у вас неясны закупочные цены до момента поставки, нет никаких запланированных и гарантированных объемов производства, нет определенных объемов затрат, нет ничего, что можно положить в основу простого бизнес­планирования. Как справляются директора сельхозпредприятий с таким «бизнесом»?

– По наитию! Сегодня нормально развиваются в районе только два хозяйства, племзавод «Большемурашкинский» и ООО «ПСХ «Надежда», выросшее из подсобного хозяйства одного из кстовских трестов. Племзавод – это крупное предприятие, имеющее почти 10 000 гектаров земли, 2000 голов крупного рогатого скота, половина которых – элитные коровы. При этом скажу, что скот наш районируется с незапамятных времен и знатоки его ценят, он неприхотлив, молоко немного особенное и неплохо идет на сыры. Так вот, племзавод в этом году провел реконструкцию трех производственных животноводческих помещений, в которые буквально на днях заселили скот. И смог это сделать во многом благодаря областной программе, запущенной в этом году, дающей возможность получать из бюджета три рубля на каждый литр проданного молока. При этом программа работает так, что два рубля просто тупо плюсуются к объемам продажи, а третий рубль дается в том случае, если ведется модернизация оборудования. Племзавод производит около 4000 тонн молока в год, то есть по этой областной программе смог бы получить за проданный объем, если бы реализовал все полученное молоко (надо же ещё телят поить) дополнительно 8 миллионов рублей из бюджета. Кроме того, А. Ф. Ломаченко, возглавляющий племзавод, имея тысячу коров – желанный гость на любом молокозаводе, для которых сезонность поставок – нож острый. И он этим пользуется, как крупный поставщик качественного молока получая еще рублик–полтора на каждый литр, по сравнению с другими нашими же поставщиками. Вот это уже возможности бизнеса. Кроме того, продажа племенного скота как минимум вдвое увеличивает цену, если сравнивать в весовом отношении племенной скот с обычным мясным.

Я должен сказать, что у нас в области с приходом В. П. Шанцева в качестве губернатора, и последний год, когда министром сельского хозяйства стал А. И. Морозов, настоящий фанат сельского хозяйства – а я его знаю еще с тех времен, когда он был главой администрации Краснооктябрьского района – проводится довольно трезвая сельскохозяйственная политика. И областной бюджет нам здорово помогает.

– Давайте в каких­то цифрах попробуем представить эту помощь. Какой объем сельхозпроизводства в районе в денежном выражении был в прошлом году и сколько получено дотаций от государства?

– Двести миллионов рублей – наш объем сельхозпроизводства. Сорок два миллиона мы получили в прошлом году всех и всяческих дотаций. Но в целом сельхозпроизводство района имеет убыток, и если есть хозяйства, у которых на бумагах прибыль, то она как раз получена за счет дотаций и субсидий.

– Не так давно пришлось побывать на одном нижегородском предприятии, которое, среди прочего, занимается производством сельхозтехники. И промышленники высказывали свои претензии, говоря, что ваши коллеги неохотно покупают современную производительную и высокоэффективную технику для сельхозпроизводства. Только ли в отсутствии финансовых средств у хозяйств дело? И как вам удается обновлять машинный парк?

Безусловно, отсутствие денег – это основная причина. Сегодня самый дешевый комбайн стоит около пяти миллионов рублей. А кредитная ставка, если ещё есть возможность получать кредит, 18–20 процентов. И хотя нам даются субсидированные кредиты, то есть ставка ЦБ возвращается, все равно остается высокий процент. Тем не менее, уж совсем старой техники у нас в районе нет, потихоньку меняем. Конечно, хотелось бы везде иметь современные Нью Холланды (Комбайны Нью Холланд производит концерн Case New Holland (CNH), принадлежащий FIAT Group, второй по величине производитель сельскохозяйственной техники в мире, имеющий предприятия в США, Италии, Германии, Бразилии, Японии, а также с прошлого года в Набережных Челнах в Татарстане. – Ред.) как в Суворовском у Эллипс­банка, где три таких комбайна работают успешно и производительно, успевая ещё и соседям помогать. Причем не только потому, что этим комбайнам требуется минимальный регламентный техуход и на них удобно работать. Прежде всего, из­за производительности: этому комбайну на нормальном поле легко выдать 30­35 центнеров с гектара и за день дать 200­250 тонн. Если мы в этом году по району в среднем получили урожайность, как я уже говорил, 14 центнеров с гектара, то в Суворовском – 22,5, а в прошлом году там урожайность была за 40 центнеров. Урожай – это не только то, что вызрело; не менее важно, когда его убрали и чем убрали. Если вы сейчас поедете на наши поля, которые были убраны и ещё не паханы, увидите, что они – в зеленую тельняшку, стало прорастать зерно. Вот это и есть потери.

– При объеме производства в двести миллионов вы получили более сорока миллионов дотаций, то есть около 20 процентов. Вроде бы не мало?

– Но я и говорил, что у нас в области в последние годы внимание сельскому хозяйству уделяется, и мы этому рады. Благодаря этому мы стали чуть­чуть приходить в себя.

– Не так давно министр сельского хозяйства России госпожа Скрынник, поучаствовав в переговорах о вступлении России в ВТО, проинформировала страну о том, что существующий уровень поддер­жки села просуществует до 2012 года, затем будет сокращен вдвое. Сумеет ли наше сельское хозяйство противостоять тем же швейцарским фермерам? Устоит ли наша картошка против иорданской или израильской, где её урожай снимается четыре раза в год? Готовит ли кто­нибудь наше сельское хозяйство к вступлению в ВТО? Думаете ли Вы об этом?

– Пожалуй, на все эти вопросы я вам отвечу только «нет». Когда мы будем жить благодаря ВТО в едином экономическом поле и конкурировать с мировыми производителями сельхозпродукции, думаю, что для нас наступит крах. Может быть, в Краснодаре, Ростове кто­то выживет. Не секрет же, что всё сельскохозяйственное производство в Америке находится на широте Краснодара, в так называемом «зерновом поясе». Всё, что выше по карте – зона рискованного земледелия. Поэтому я не понимаю позицию нашего федерального министерства. Я не знаю, что будет с нашим сельским хозяйством и, разговаривая на эту тему с работниками областного Минсельхоза, понял, что и они не знают, что делать. Конечно, в нашей средней полосе России мы не выдержим конкуренции с арабами, где собирают три­четыре урожая в год. Мы в нашем слякотном межсезонье не выдержим конкуренции и с Новой Зеландией, где коровы круглый год пасутся на зеленой траве и не знают, что такое полгода стоять на ферме.

– Но ведь есть беспривязные технологии содержания скота, где один человек обслуживает сотни коров. Есть те же высокопроизводительные Нью Холланды, не требующие такого количества обслуживающих рук, как наши отечественные комбайны, и дающие на­гора вдвое больше зерна на тех же полях? Может, ВТО подтолкнет наше село и поможет модернизировать все сельхозпроизводство?

– Здесь много проблем. Да, помаленьку мы приобретаем современную и более высокопроизводительную технику, но нам никак не успеть переоснаститься за год, а уже обещают, что через год Россия будет в ВТО. Даже если представить, что эта техника может вдруг появиться, на селе уже трудно найти тех, кому можно доверить на ней работать. Я же не просто так сказал в самом начале, что любой мало­мальски соображающий парень сегодня идет не на трактор, а в охранники: там и чище, и суше, и проблем меньше, а зарплата зачастую выше, чем на селе. Да я бы только за был, если бы вместо тридцати человек с тем же объемом работы справлялось десять: без лентяев и пьяниц, нормальных, умных, подготовленных не только технически молодых ребят, которые бы ответственно делали свое дело, получали приличную зарплату и жили в своем хорошем современном доме со всеми удобствами, с отличной экологией и развитой инфраструктурой. Но мы уже на грани того, что этот Нью Холланд, который стоит 12 миллионов, некому доверить.

Я помню, лет десять назад мы ездили в Белгородскую область, где села стали оживать раньше, чем у нас в области. Так вот, директор хозяйства рассказал мне, что, купив два импортных трактора, он был вынужден поехать в сельхозинститут и уговорить четверых инженеров приехать к себе в хозяйство работать на этой технике. Работая в две смены, они закрыли ему весь объем, позволили убрать весь обслуживающе­ремонтный шлейф, который у него был ранее. Инженеров посадили на технику, платили им прилично, и ребята работали с удовольствием.

И если так решать вопрос, то этим нужно заниматься не только на уровне руководителя конкретного хозяйства. Вот возьмите пример общефедеральной программы для молодых учителей и медиков: работает она, домов 10­12 уже у нас в районе заселено. О чем это говорит? Только о том, что если заниматься сельским хозяйством программно и целенаправленно, то очень многие проблемы можно решить, в том числе и вопросы повышения нашей конкурентоспособности. А если не заниматься, то мы действительно уже в ближайшие годы будем есть американские окорочка с картошкой из Израиля, пить молоко только от новозеландских коров и есть хлеб только из канадской пшеницы.

Петр Чурухов




 
Металлические двери лис каталог и цена www.dvernoydoktor.ru. | http://www.classictravel.spb.ru/ сколько стоят туры в Израиль на Мертвое море.

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2017

Rambler's Top100