русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 19 августа 2018 г. воскресенье
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2011 год | "Нижегородская деловая газета" №1 (112) | первородный грех реформаторов |


Первородный грех реформаторов

34.2Kb


«Как я отношусь к Сталину? – переспрашивает меня Владимир Ильич. – Да хорошо отношусь. Хотя прекрасно помню, как отец, большевик с дореволюционным стажем и участник революции ещё 1905 года, в тридцать седьмом году жил в ожидании, что в любой момент за ним приедет «воронок». И это было тяжело. Но сегодня сталинский ГУЛаг и массовость тех репрессий сильно преувеличивают. С другой стороны, построить такую мощную промышленность в столь короткий срок, а она была у нас создана в первые пятилетки, удалось только Сталину и больше никому.
Довелось мне не так давно прочитать размышления немецкого фельдмаршала Манштейна о том времени. Его оценки начала войны меня поразили. К примеру, то, что, по мнению фельдмаршала, расположение советских войск было рассчитано на оборону, а не на нападение, как сегодня утверждают Сванидзе, Суворов и некоторые другие. Признает фельдмаршал и то, что наши советские танки были много лучше и маневреннее немецких. А он знает, о чем говорит, участвовал в разгроме Франции, на который понадобилось всего две недели. Читать надо врагов, знать их».
Владимир Ильич Лузянин – фигура знаковая. Не потому, конечно, что в свои годы помнит далекие сталинские репрессивные времена и военное лихолетье. И не потому, что сегодня он – владелец предприятия, которым успешно руководит более сорока лет. А потому, что всё это время он не шел в общепринятом направлении, если оно казалось ему неправильным. Вот как сейчас со Сталиным: ну и что из того, что Д. А. Медведев иначе оценивает фигуру Сталина? Так Лузянин и Ельцина оценивает совершенно иначе, чем третий президент нашей страны, и это ничуть не мешает Владимиру Ильичу публично высказывать свою точку зрения на этот счет. Этот внутренний компас не позволял Лузянину в свое время соглашаться с какими-то решениями первого секретаря обкома Г. Ходырева, потом, при новой власти, с решениями молодого Б. Немцова, затем опять Г. Ходырева уже в статусе демократически избранного губернатора области. Можно даже сказать, что В. И. Лузянин на протяжении последних двадцати лет является стойким оппонентом власти. Но это не сдвинуло его в сторону оппозиционной фронды, как, к примеру, того же Немцова, но сделало безусловным авторитетом среди российских предпринимателей.
Президент Нижегородской ассоциации промышленников и предпринимателей на протяжении последних 20 лет, председатель совета директоров Гидромаша и ряда других предприятий, Герой Социалистического Труда, Лауреат Государственной премии, награждённый орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, всё это – В. И. Лузянин, с которым мы говорим об итогах двадцатилетия новой России.
– Владимир Ильич, существует множество оценок того, что произошло с нашей страной двадцать лет назад. Одну из них дал Владимир Путин. Будучи ещё президентом, он назвал распад СССР «величайшей геополитической катастрофой». И есть ещё одна его фраза, смысл которой в том, что не жалеет о крушении Советского Союза только тот, у кого нет сердца, а кто жалеет – у того нет головы. Вы согласны с Путиным?
– Да, это самая настоящая глобальная катастрофа, последствия которой все мы ощущаем ежедневно на себе, и ликвидировать их сегодня практически невозможно. Вот вам простой пример, в котором совершенно нет никакой политики. До распада Союза мы строили в год более тысячи гражданских самолетов, сегодня для их счета нам хватит пальцев одной руки. И вот уже политика, которая продиктована этой ситуацией: достаточно влиятельные круги активно лоббируют, а госзаказчики охотно заявляют о намерении покупать боевую технику и вооружения за рубежом, что фактически подрывает обороноспособность страны. Мы категорически не согласны с такой позицией. Вооружения и боевая техника должны производиться и закупаться только в России, о чем мы и написали на днях в очередном открытом письме Президенту России.
– Давайте вернемся на двадцать лет назад. И даже чуть раньше, в перестройку. Звезду Героя Соцтруда Вам вручал Михаил Горбачев. Вы поддерживали тогда декларируемые им перемены?
– Кто же откажется, если тебе говорят, что проведем конверсию и заживем так, что каждые семь лет будем станочный парк обновлять? Как не поддержать власть, призывающую поднять производительность труда для того, чтобы повысить благосостояние народа и обеспечить каждую семью квартирой? Кроме того, в обществе тогда действительно была потребность в переменах. Но уже тогда, в 1989 году на встрече с Горбачевым в Кремле, я понял, что он – человек двуличный, потому что нам, награжденным, он говорил одно, и совершенно другое говорил на телекамеры.
В последнее время появляется много мемуарных материалов о том, кто и как участвовал в развале Союза ССР и каковы были объективные и субъективные к тому предпосылки. Я считаю, что объективных причин не было никаких, только субъективные. Вот и Чубайс, вы писали об этом в своей газете, теперь откровенно признается, что просто хотели развалить ту страну, обрушить систему, лежавшую в основе советской экономики, и не собирались ничего создавать. Надо сказать, что они почти добились своего, а приобретение вооружений за рубежом способно довершить это их дело. Нашу оборонную промышленность просто загоняют в угол, превращая страну в сырьевой придаток мировой экономики. Вот смотрите, сейчас начала нефть расти в цене, и плевали они на все проблемы восстановления и реиндустриализации промышленности, потому что 100 долларов за баррель позволяют им спокойно формировать бюджет.
– Они для Вас, это кто?
– Это те, с кем мы, промышленники и государственники, воюем уже 20 лет. Те, кто со времен Ельцина-Гайдара реализует одну и ту же либеральную экономическую доктрину, в основе которой – максимально свободный, никем не регулируемый рынок. С тех пор у нас в стране эта экономическая политика и продолжается. Причем, усугубляется положение отечественной промышленности с каждым годом. Посмотрите, разве это нормально, когда Газпром, «наше национальное достояние», как красиво врут нам по телевизору, исповедует принцип получения равной доходности от иностранных и от отечественных промпредприятий? Но есть решение правительства, которое способствует этому, благодаря чему уже в этом году стоимость энергоресурсов у нас достигла мирового уровня, а цены на электричество перестали быть регулируемыми. И это в России? Где средняя температура воздуха много ниже, чем на Западе, а затраты на единицу продукции больше, как больше и затраты на выживание в холода?
Мы всегда бились с монополистами за тарифы, всегда воевали и чего-то добивались хотя бы здесь, на местном уровне. К примеру, И. П. Скляров, будучи губернатором, без нас, без совета с Ассоциацией промышленников и предпринимателей и учета наших мнений, ни одного раза не принимал решения по повышению тарифов. В этом году мы впервые не добились на региональном уровне ничего, и нам гарантированы 23 процента роста на энерготарифы. Вот это и есть реальные условия, в которых приходится действовать российским машиностроителям да и всей отечественной промышленности.
– Промышленников значительно больше, чем либералов в правительстве, к тому же, директора промпредприятий – это огромная экономическая сила. Однако почему-то нет победы в этой двадцатилетней войне с властью?
– В начале января Е. М. Примаков, выступая в Меркурий-клубе Центра международной торговли в Москве, дал исчерпывающий анализ экономической ситуации в стране. Там были и ответы на поставленный Вами вопрос. В частности, Примаков говорил о том, что весьма влиятельные круги активно лоббируют курс на поддержку и развитие в стране только крупных сырьевых компаний. То есть, именно тот курс, который проводился до кризиса и реализация которого как раз и превращает страну в сырьевой придаток. Но Примаков более дипломатично излагает свои мысли, чем я, сказавший Вам сейчас, что мы два десятилетия воюем с людьми, которые работают не на пользу отечественной промышленности. Понятно, что власть в стране – это конкретные люди, действующие в интересах известных олигархов и сырьевых монополий. Кстати, я из бюро правления Российского союза промышленников и предпринимателей вышел семь лет назад как раз потому, что тогда большинство в бюро правления взяли первые лица известных компаний: Чубайс, Бендукидзе, Мамут и так далее. И стали использовать РСПП в своих целях, а не в интересах экономики страны.
– Владимир Ильич, мы же ведь с Вами когда-то читали Вашего тезку Ленина, писавшего, что демократическая власть в капиталистической стране есть власть горстки капиталистов, власть подавления народа, власть меньшинства над большинством. У нас в России – молодой, голодный, развивающийся капитализм, в котором власть олигархов органична и естественна. Все классически, что тут гневаться? Расскажите, как для Вас начинался капитализм в России двадцать лет назад?
– Все началось с приватизации. И если в благополучной капиталистической Англии Тетчер проводила приватизацию в течение 10 лет, то у нас это делалось революционно, в год-полтора, всё немедленно и, главное, безо всяких законов. Их просто не было тогда, все вершилось по указам Ельцина, по ним провели и акционирование российской промышленности. Я помню, как у проходной завода стояли пяток машин, скупающих акции у наших рабочих. При этом вся информация об акционерах, с фамилиями и точными данными, кто какими акциями и каким их количеством владеет, у этих покупателей была на руках. Потому-то скупщики легко отлавливали наших работников, платили им какие-то деньги за акции и там же, в машине, подписывали какие-то бумаги. Вот так и проходила приватизация советской промышленности. Воровски, и этот первородный грех висит теперь гирями на нашей экономике.
А вслед за этим оборонка перестала получать госзаказы, что сразу сбило все привычные ритмы нашей работы, сломало все планы. И опять же хочу Вам сказать: руководители действующих крепких предприятий в современной Германии за голову хватаются, если перед ними встает задача конверсии 5 – 7 процентов производства. У нас в начале девяностых глубина конверсии доходила до 90 процентов, при том, что госзаказа не было вовсе. И многие оборонные предприятия в таких условиях развалились очень быстро.
Что было делать? Квалификация у нас на Гидромаше была высокая, в восьмидесятых годах мы, в частности, с нуля разработали и сделали шасси для всех вариантов «Бурана», а это была уникальная работа, потому терять квалификацию не хотелось. Мы оценили рынок и стали делать различные гидроцилиндры и гидроблоки для строительной техники, тракторов, экскаваторов. Но и строительную отрасль очень быстро свалили. Оборонку первую подсадили, потом и общее машиностроение пошло за ней на гильотину реформаторов. Тогда я и рванул искать заказы на Запад. Тяжело было, но пробился.
– Просто рванули и пробились? А как удалось? – это же самое интересное.
– Авиастроительный рынок весьма консервативен, поэтому вопрос «А кто ты такой?» возникает первым у всякого, к кому ты обращаешься со своей продукцией. И что это за Нижний Новгород такой, и можно ли там в российской неразберихе что-нибудь стоящее делать? Тогда мы взяли гидроцилиндры, а их вес около 20 килограммов, оформили документы на вывоз изделия на таможне в Шереметьево и улетели в Германию. Там в день объезжали по три – четыре фирмы, предлагая немцам свои цилиндры. Так у нас появился первый германский заказчик. Затем мы пригласили к себе на завод немецкого аудитора, допущенного ко всем нашим делам и технологиям, чтобы получить возможность работать с немецкой фирмой «Дорнье». Очень плотно работали, я у них сидел днями, и они у меня здесь, на Гидромаше. Мы просто предложили продукт, который был лучше и дешевле, нежели тот, что закупали они у своих партнеров в Германии. Причем, когда мы предлагали его, нам никто не верил. И те немцы, которые к нам сюда ездили и убедились в нашей квалификации, стали пробивать все это дело в Германии. Мы тогда сделали им титановую раму крепления двигателя к самолету Do – 328. У них была рама сварная, а мы сделали цельнотянутую титановую трубу, она полегче, что немаловажно в авиации. Но главное, наша рама обходилась тогда немцам в четыре раза дешевле той, что делали они сами. Вот так, по сути, со спора на бутылку виски о том, что «такого не может быть», мы и стали поставлять Дорнье нашу продукцию. А затем были признаны поставщиком немецкой аэрокосмической промышленности, получив соответствующий сертификат, который в Германии называют «Признание». Это открыло нам двери в авиапромышленность и машиностроение Запада. А когда выиграли тендер на поставку шасси для «Гермеса» – это европейский аналог «Бурана», к сожалению, так и не запущенный европейцами в работу проект – нас уже признали за полноправных участников рынка. И сегодня мы работаем практически со всеми мировыми авиастроительными компаниями.
– Вы говорите о том, что приходится воевать за интересы российских промышленников с влиятельными силами, заинтересованными только в развитии сырьевого сектора. Но если послушать премьера или Президента, они на вашей стороне, ибо постоянно твердят о поддержке промышленности, малого и среднего бизнеса.
– Нам говорят, что Россия – единственная страна, которая в кризис не сократила, а наоборот, увеличила социальные выплаты. Да, есть доплаты пенсионерам, но в то же время вырос социальный налог сразу на 8 процентов. При этом надо понимать, что уплачивается он от фонда оплаты труда. И теперь скажите, какой дурак будет увеличивать фонд оплаты труда в таких условиях, когда растут отчисления? А промышленность, скажу Вам, никогда по теневым и серым зарплатным схемам не работала. Поэтому сегодня застопорился рост заработной платы в промышленности, а цены и тарифы в начале года традиционно растут. Так что направление, вектор экономической политики в стране – один и тот же на протяжении всех этих двадцати лет: развивать и поддерживать все, что угодно, только не собственную промышленность.
Вот в кризис нашли и вбросили в экономику около пяти триллионов рублей, точнее, дали их банкам и теперь говорят, что удержали с помощью этих мер банковскую систему от развала. Но за чей счет это сделано? За счет промышленного производства, которое сидит все эти годы на голодном пайке и не может не только развиваться, но и текущий уровень поддерживает с трудом. Как Вы знаете, и ваша газета писала об этом тоже, до промышленности эти огромные деньги не дошли. Хотя было два постановления правительства по этому поводу, 103 и 104, призванных решить проблему финансирования промышленности, поддержать её в трудный период кризиса. Но банки решили только задачи собственного бизнеса.
– Зато теперь мы видим, что совокупная прибыль банковского сектора за прошлый год выросла без малого в три раза, обогнав докризисный показатель...
– Так что отношение к промышленности как к чему-то вторичному в экономике, система давления на промышленность у нас не изменилась за все эти годы. Надо сказать, что здесь, в области, мы с губернатором Шанцевым хорошо и тесно работаем, Валерий Павлинович всю гибельность такого подхода к нашей промышленности понимает, но сделать-то ничего не может. Мы хотели для наших развивающихся, занимающихся модернизацией предприятий уменьшить налог на прибыль, в той части, что идет в областной бюджет – такие права есть у региональной власти – но не можем, бюджет не тянет нагрузки. Или еще пример из того же ряда: три года мы существовали и не платили налог на имущество с вновь приобретенного оборудования. Мера эта худо-бедно работала, надо же на что-то покупать оборудование, проводить ту же модернизацию, за которую вроде бы ратует власть. Теперь у нас нет и такой возможности, не может область тянуть такую нагрузку. Но я должен Вам сказать, что все-таки по итогам прошлого года более 50 процентов областного бюджета сформировала промышленность.
– Валерий Шанцев понимает гибельность такой экономической политики, и знаю, что это понимание есть не только у губернатора нашей области. В этом номере газеты мы публикуем интервью с А. А. Кубриным, заместителем полпреда в ПФО, который тоже сетует на отсутствие в правительстве России внятной промышленной политики. Промышленники пишут письма премьеру и Президенту, обращая их внимание на то, что такая ситуация разрушает остатки отечественной экономики. Об этом, по сути, и ваше последнее письмо Д. А. Медведеву по поводу необходимости модернизации ОПК и гибельности для отечественной оборонной промышленности практики закупок вооружений у иностранцев. Кстати, кроме Вас, под этим последним письмом поставили свои подписи руководители ещё десяти ведущих нижегородских предприятий ОПК. И при таком мощном давлении на экономический блок правительства этот двадцатилетний курс не меняется. Почему? Как Вы отвечаете себе на этот вопрос?
– У нас Евгений Ясин – один свет в окошке. Он почему-то самый главный в нашей экономике и никого другого к ней не подпускают. При всех рассуждениях о демократии, плюрализме мнений, Ясин со товарищи как какие-то крайние радикалы захватили всю ту кухню, в которой готовится, делается наша экономическая реальность, и никого туда не пускают. Где остальные экономические школы? Где Леонид Абалкин? Где Сергей Глазьев, которого забили просто и загнали на периферию строительства Союзного государства, где он, кстати, успешно реализовал идею формирования Таможенного союза? Где анализ подходов других экономических школ, кроме либеральной? Только Ясин и только нерегулируемый рынок, хотя такового давно уже нет в мировой экономике и промышленности, о чем мы не устаем повторять все эти двадцать лет.
Да, мы пишем премьеру и Президенту письма и всякий раз при возможности говорим федеральным властям о том, как, по мнению промышленников, надо решать ту или иную проблему в экономике. Единственный раз, когда наше мнение руководством страны было услышано, это когда удалось изменить уже вышедший, замечу, Гражданский кодекс, в котором обязанность выплаты зарплаты стояла лишь на пятом месте: сначала налоги, бюджеты, сборы и отчисления всякие шли. Если бы реализовался такой порядок, зарплату работники предприятий ждали бы по 3-5 месяцев, и это было бы совершенно в ладу с законом. Я пошел тогда к Аркадию Вольскому, он был президентом РСПП, и недели за две мы пробили этот вопрос у Ельцина. Согласно Кодексу зарплата стала на первом месте. Были и ещё примеры, когда по каким-то позициям правительство шло нам навстречу. Но в целом, могу сказать, что двадцать лет нас давят, а мы вопреки этому выживаем.
Совершенно искренне Вам говорю, что ни одна западная фирма в тех условиях, в которых мы оказались, не выдержала бы и года. И я считаю, что это именно воспитание социалистического строя помогает сейчас нам, директорам советской выучки, выживать.
– Двадцать лет жить вопреки сложно. За счет чего выживает промышленность?
– За счет того, например, что в Советском Союзе была создана такая мощная боевая авиация, которая до сих пор пользуется в мире спросом. И Гидромаш, в частности, за счет этого выживает. 80 процентов продукции у нас идет на экспорт, в том числе, на боевые самолеты и вертолеты.
– Владимир Ильич, а давайте поспорим! Я ставлю себя на место Ясина или даже министра Виктора Христенко, бывшего, кстати, заместителем Чубайса, когда тот работал министром финансов в начале второго президентского срока Ельцина. И от имени Христенко я Вам отвечаю на все претензии: полноте, Владимир Ильич, плакать, Вы же сегодня, в условиях проводимой нами экономической политики, на экспорт поставляете 80 процентов продукции. Вы же отлично живете в этой ситуации! Так, может, просто дело в том, что надо не условия менять и выбивать какие-то преференции от правительства, а работать, как Лузянин?
– Лет пять-шесть назад мне заместитель Христенко, есть там такой Юрий Иванович Борисов, курирующий радиолокацию, говорил: «Хоть ты и Герой, но уходи. С НИТЕЛом тебе не справиться. Давно погиб завод». Так вот мы с ним в прошлом году у Погосяна встретились, я ему и говорю, мол, помнишь, гнал меня. Ну, что, отвечает, бывает, ошибался. А в Швейцарии на одном из заводов Либхерр руководят предприятием на равных три директора. Однажды мы пошли на обед с двумя директорами, не позвав третьего. Так он пришел со словами: «Хочу на тебя посмотреть». Мне впору уже деньги брать за то, чтобы со мной могли пообедать. Так что стремиться к тому, чтобы работать, как я, можно и нужно, но не у всех получится.
А что касается Минпромторга, то он с нашей промышленностью как будто в разных плоскостях существует. Вот самолет Ту-334, который разработан ещё в девяностых, более чем на 95 процентов состоит из оборудования и материалов, производимых в России, имеет все необходимые мировые сертификаты, в том числе и по шуму, что прежде так беспокоило европейцев в наших самолетах. Но проект был погублен именно Минпромом, не включившим готовый и прошедший все мировые сертификационные инстанции российский самолет в государственную программу развития авиации, предпочтя ему существовавший в 2000-х годах лишь в проектных набросках Сухой Суперджет 100. Который, как Вы знаете, сегодня выпускается в кооперации со многими мировыми фирмами, и уровень российской локализации там не более 25 процентов.
– Лет пятнадцать назад Вас и таких, как Вы, реформаторы называли «красными директорами» за то, что вы немножко им сопротивлялись...
– Не немножко, а как следует мы сопротивлялись. Нас потом обозвали даже красно-коричневыми, Немцов придумал это.
– Но Вы не просто красный директор, Вы – капиталист, у Вас фабрики, пароходы, Вы – собственник Гидромаша, чистая прибыль которого по итогам 2009 года составила более 140 миллионов рублей, а по итогам 2010 года и того выше. И при этом вот на столе у Вас стоит бюстик тезки Вашего, Владимира Ильича Ленина. Как это в Вас уживается: капиталист-собственник и бюст вождя мирового пролетариата на рабочем столе?
– Рыночники не могут так работать, как мы, воспитанные социалистической системой, и я могу любого рыночника по промышленным делам заткнуть за пояс. Я бы мог иметь вообще колоссальные деньги, но вот мы выдали в прошлом году заводчанам тринадцатую зарплату, безо всяких вопросов, и за выслугу лет премию выдали. Накопил, не положил себе в карман, а людям отдал.
А уживается во мне это все совершенно нормально, потому что я как был директором, так им и остался. Меня когда-то воспитал этот коллектив, я, слава Богу, работаю тут 60 годов, теперь вот сам воспитываю и формирую этот коллектив. И у нас нет никаких противоречий.
Я ведь довольно длительное время работал в бюро РСПП вместе с известными ныне Мордашовым, Миллером, Фридманом, Ходорковским, который, кстати, был не очень грамотным: я сужу по тем вопросам, которые он ставил на бюро. И я могу совершенно определенно говорить, что основная беда наших капиталистов в том, что они действительно ничего не видят, кроме собственной прибыли. И лоббируют в правительстве и среди депутатов только интересы собственного бизнеса или своей отрасли. Вот в чем беда нашей крупной промышленности и экономики, которая ослабла потому, что олигархи работают каждый на себя. Один купил «Челси» и наслаждается. Другой купил яйца Фаберже, славно ему и хорошо от этого, он вылез с ними куда-то там в первые строки по цитируемости у ваших коллег в новостных каналах. Вот дали ему теперь Сколково...
Если у нас была единая промышленность, живущая в рамках общих задач, и всё народное хозяйство на решение этих задач работало, то сейчас все у каждого отдельно, свое суверенное княжество и каждый видит только свой уголок, свой мир и по сути свою страну. Самый наглядный пример работы такой удельной экономики, прозвучавший на весь мир – это Пикалево. Там, как Вы, наверное, знаете, был единый промышленный комплекс, который работал нормально, но его разделили по рукам три собственника, и все разрушилось. Маленький кусочек экономики, но в нем, как в миниатюре, видна эта основная проблема промышленности современной России, эта удельная раздробленность, когда каждый делает то, что хочет. Получается, что у нашей экономики сегодня главная задача – нефть качать, газ да минеральные удобрения продавать иностранцам, и это все.
Мы как-то сидели в Президент-отеле за большим круглым столом, и Кудрин Правлению РСПП докладывал о формировании бюджета. Я ему и говорю: «Как же это получается: вы берете арифмометр, определяете объем добычи баррелей в стране, умножаете на прогнозируемую цену – и вот вам бюджет? Так колхозный счетовод работает». А он и есть счетовод, и потому у нас такая экономика.
– Но что делать? Госплан ведь вернуть невозможно.
– И не надо возвращать Госплан. Но система управления интересами государства в промышленности, безусловно, должна быть, особенно в оборонке. Государство должно создавать условия, формировать приоритеты там, где необходимо решение общих для экономики страны задач. Но этого же ничего нет у нас. Если правительство только увеличивает налоги промышленникам, поднимает тарифы на энергоносители и больше ничего не делает для того, чтобы отечественное промышленное производство могло развиваться, значит, мы можем говорить о том, что в государстве нет суверенной промышленной политики и оно, это государство, работает не на нас.
Мы до сих пор живем по тем лекалам, которые построены гайдаровским Институтом переходного периода. Хотя Гайдар наврал, предлагая нам тогда разумную идею. Он убедил нас, что стране нужна реиндустриализация, так как, по мнению гайдаровцев, Россия отстала и в плане производительности, и в технологическом плане. И предлагал активизировать продажу сырья, газа и нефти, чтобы накопить денег и в 1994-1995 годах провести индустриализацию на новой основе. Экономика стала активно выстраиваться под «трубу». Но наврал Гайдар: нефть продали, деньги получили, а индустриализацией никто заниматься не стал. Эта первородная гайдаровская ложь как родовое проклятие либерального экономического курса. И промышленники российские знают это.
– Может, нет ничего страшного в том, что мы берем в других странах какие-то технологии и покупаем какую-то продукцию, тот же Мистраль, к примеру. Я где-то прочитал, что 20 процентов в первом вертолетоносце придется на долю российской промышленности, но уже 40 процентов – во втором. Глядишь, к четвертому кораблю до 70 доберемся. Может, это лишь наше уязвленное патриотическое самолюбие противится такому положению вещей, когда то же Министерство обороны сообщает о намерении отказаться от наших автоматов Калашникова и закупать нечто иное?
– Может, и нет ничего страшного. Но у нас был в России уже в 1983 году изготовлен собственный вертолетоносец. Где он? Порезали на металлолом. Четыре готовых титановых корпуса подводных лодок, лучших по тем, да и по нынешним, временам по очень многим показателям, тоже порезали. Есть, например, у западников самолет А – 400 М, военно-транспортный, который они давно уже делают, но до серийного производства никак не доведут. А у нас подобные самолеты уже есть. Есть Ан -70, есть Ан – 124 «Руслан», который на Западе смогут сделать только лет через 15 – 20. Но по ним только решения принимаются. Лидерство России Западу ни к чему. И я Вам скажу, что, не будь у нас «Тополей» и шахтных ракет, у нас уже давно никакой мало-мальски конкурентоспособной промышленности, особенно в сфере ОПК, не было бы и в помине. И это – не конспирология, а политэкономическая реальность. Даже немцы, с которыми я давно и плодотворно работаю, и у которых часто бываю на различных конференциях, откровенно поговаривают: «Вот скоро в России перестанут выпускать то-то и то-то, и мы туда двинемся». Так что нет ничего страшного лишь тогда, когда мы сотрудничаем на равных, а не когда нас поглощают всеми правдами и неправдами.
– Однако многие экономисты и чиновники, то же руководство Минпромторга, Министерства обороны, аргументируя свои желания нарастить импортные поставки, говорят, что наш промышленный потенциал захирел, что мы уже мало что можем делать сами. Говорят, что у нас и работать-то разучились, что у нас крайне низкая производительность труда.
– Это враги говорят. Посмотрите, мы не скрываем особенно свою технологию. У нас на западном оборудовании производительность повыше, чем у немцев. Например, бразильский самолет Эмбраер: немцы делают к нему детали, и мы делаем. Так у нас скорость обработки выше, чем у немцев. Поэтому они и сотрудничают с нами охотно. Вот сейчас в Дзержинске будет завод Либхерр -Аэроспейс Нижний Новгород, авиационное производство мы создаем совместно с ними. Оборудование там такое же будет, как в Германии. Поэтому не верьте таким словам и не слушайте прозападных экономистов. Если нам на российские предприятия поставить европейское оборудование, они нас не догонят!

Петр Чурухов


 
Специальное покрытие сварных воздуховодов защищает воздуховоды от коррозии.

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100