русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 18 декабря 2018 г. вторник
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2011 год | "Нижегородская деловая газета" № 6 (117) | Контекст против контента. |


Контекст против контента


26.2Kb

На сегодняшний день в области управления промпредприятиями параллельно существуют две идеи. Одна из них утверждает: чтобы быть эффективным управленцем в промышленном секторе экономики, человек должен пройти определенные ступени профессионального восхождения. Только тогда он способен получить все необходимые навыки. Профессионал-управленец – это человек, который «изнутри» в совершенстве знает дело, которым занимается. Другая идея диаметрально противоположна. Бизнес-процессы сегодня везде одинаковы, говорят сторонники этой точки зрения. Поэтому не обязательно глубоко знать специфику какой-то сферы и проходить все ступени профессионального роста, достаточно научиться управлять этими самыми бизнес-процессами.

Какая из двух представленных идей в современных реалиях в большей степени имеет право на существование и более эффективна? Мы решили спросить об этом профессора, ректора Нижегородского регионального института управления и экономики, доктора экономических наук, сопредседателя Межрегиональной ассоциации преподавателей МВА Василия Козлова.

– Прежде всего, я сторонник многообразия, поэтому считаю, что каждая из представленных идей имеет право на существование. Более того, я думаю, что мучительная история, глубокая трагедия распада Советского Союза во многом связана как раз с тем, что в его управленческой модели был заложен принцип единообразия. Между тем, разные модели подготовки управленцев могут существовать в разных обстоятельствах. Сейчас даже есть такое выражение: «Контекст важнее контента», то есть среда, ситуация, обстоятельства, условия, именно они определяют, какая форма подготовки более уместна и жизнеспособна. Другое дело, что сегодня очень изменилась скорость внешней среды. Мир настолько быстро изменяется, становится глобальным, что сегодня оставаться такими, какими были вчера, стало просто невозможным. Модель, которая требовала воспитания управленца через ротацию, стажировку, прохождение функции специалиста, во всем мире уже показала свою несостоятельность, потому что при такой модели получается, что человек обязательно достигает уровня своей некомпетентности. Я всегда говорю: «Хороший садовник или агроном совершенно не обязательно будет хорошим руководителем ботанического сада или колхоза». Управленец – это, в первую очередь, человек, который может обнаружить связи, умеет свести разные качества разных людей, понимает их предельные способности как специалистов и соединяет этот труд наиболее рациональным образом. А это, зачастую и в силу генетической предрасположенности, особенностей работы головного мозга, развития интеллекта, дано не всем. В Швеции, например, где 9 миллионов населения, производят валовый продукт, примерно равный российскому – и значит, нетрудно посчитать, что производительность труда одного шведа в пятнадцать раз больше производительности труда одного россиянина – уже давно разделили труд специалистов и труд управленцев. Там это просто разные категории, разные траектории карьеры! И там никогда не делают из специалиста управленца. Конечно, не препятствуют желающим, не ставят на специалисте клеймо, которое лишает его права быть управленцем. Но уже начиная с младых ногтей, со школы, тебе планомерно «подсказывают» сферу, в которой ты способен себя лучше реализовать: помогают выбрать соответствующее образование, всячески способствуют продвижению в выбранном направлении и т. д.

– Василий Дорофеевич, но согласитесь, что есть отрасли, в которых путь «из специалиста в управленцы» все же наиболее эффективен?

– Я помню, как мой отец, который в то время был директором Горьковской ГЭС, а впоследствии стал управляющим «Горэнерго», направляя меня в Ленинградский политехнический институт, говорил: «Чтобы быть по-настоящему хорошим энергетиком, тебе надо пройти все стадии: вначале побыть машинистом насоса низкого давления, потом машинистом насоса среднего давления, и так далее, только тогда у тебя будет понимание производственного процесса». Я думаю, что для ряда профессий, связанных с энергетикой, атомной, нефтегазовой промышленностью такого рода стажировки, ротации, действительно неизбежны. Например, возьмите тот же Нефтеоргсинтез, там ротация просто входит в режим подготовки специалиста, потому что, если сначала ты управляешь установкой, потом уже циклом каким-то, конечно, все эти детали и особенности процессов тебе просто необходимо знать. Сегодня, во многом благодаря информационным технологиям, ускорилась и сама технология такого рода накопления знаний. Она занимает значительно меньше времени, чем раньше, поэтому уже и в таких отраслях путь из специалиста в управленцы занимает меньше времени.

– То есть сегодня, даже если человек идет путем «из специалиста в управленцы», у него есть реальный шанс стать руководителем высокого ранга не к 60 годам, как раньше?

– Сейчас возрастной ценз по отношению к управленческому составу не столь жесткий. Например, если вы зайдете в концерн нанотехнологий, там вообще нет ни одного человека старше тридцати лет, а между тем, там работают сотни человек. Но на мой взгляд, это тоже не очень правильно. Хороший коллектив, в котором есть и 20-, 30-, 40-, 60-летние – это такой кулак получается. Вот мне сейчас 60 лет, а я себя чувствую молодым, и у меня, как можно заметить, есть уже некоторая мудрость. Я могу найти концептуальные выводы, которые молодому человеку, в силу отсутствия накопленных знаний, отсутствия опыта, просто не под силу определить, поэтому у меня есть аспиранты, докторанты, и я им передаю этот опыт, свои знания, читаю лекции. Мне есть, что сказать. Каждый возраст по-своему хорош! А если – к сожалению, в России тоже это есть – идет механическое омоложение на всех уровнях, вместе с этим происходит и огромная потеря ресурсов, тех уникальных знаний, которые не формализованы и по-прежнему могут быть переданы только от человека к человеку, то ясно, что это – деструктивный процесс.

– Василий Дорофеевич, а всегда ли управленцу необходим фундаментальный багаж знаний, в частности, хорошее образование? Если мы посмотрим на список Forbes, то увидим, что первые 14 человек в нем, а это, пожалуй, и есть лучшие управленцы мира, вообще не имеют оконченного высшего образования. Получается, они как раз всего достигали практическим путем, путем постепенного получения и накапливания знаний?

– Вот это искушение для лентяев. Тот же Стив Джобс или Билл Гейтс, незавершенное образование которых часто приводят в пример, конечно же, учились, причем не в самых худших учебных заведениях своих стран. Они просто не получили дипломов, но учились же, получали те самые фундаментальные знания. А потом, не стоит забывать, что Джобс и Гейтс – это люди гиперодаренные от природы. Их генетический потенциал настолько велик, что вот этот опыт, который они получают из практики: умение видеть связи, скрытые смыслы, является превосходящим возможности обычного человека, поэтому ориентироваться на такие примеры, игнорировать фундаментальное образование среднестатистическому человеку, видящему свои перспективы в сфере управления, было бы неправильно.

– Как определить эффективность управленца? Скажем: размер предприятия, объем прибыли – эти показатели всегда говорят о силе руководителя?

– Если говорить о политиках, бизнесменах-собственниках, профессиональных управленцах, то высочайшим знаком успеха таких людей является приращение доверия людей к их деятельности.

– Какая же степень доверия может быть к управленцу, который вчера руководил пусть и крупным, но предприятием, перерабатывающим рыбу, а сегодня ему предстоит возглавить предприятие, скажем, по производству чёрных и цветных металлов? Это же разные рынки, разная специфика производства?

– В связи с этим мне хотелось бы вспомнить очень показательный эпизод. В свое время в Ассоциации промышленников и предпринимателей мы проводили занятия, и один из консультантов рассказал случай, который был в его жизни. Его наняли как консультанта для проведения организационных изменений и для разрешения конкретных проблем и трудностей российского портового хозяйства. И вот его приглашают в конференц-зал, где за столом сидят человек 50 солидных людей. Он становится во главе стола и его незамедлительно спрашивают: «А что Вы понимаете в портовом хозяйстве?» Он посмотрел на собравшихся и говорит: «Вот вас здесь сидит пятьдесят лучших специалистов страны по портовому хозяйству. Вам нужен пятьдесят первый? Я управленческий консультант. Я знаю, как решить многие конфликтные вопросы, как лучше принимать решения. Я знаток технологии управления, поэтому я вам и нужен здесь и сейчас!» Очень показательный пример. Управленец – это специалист по управлению людьми, по достижению разными людьми разных профессий общей цели.

– Возвращаясь к теме образования. В отличие от западного коллеги, который, как правило, занимается созданием управленческих моделей, аналитикой, цифрами, современный управленец в нашей стране огромное количество времени тратит на налаживание контактов и взаимоотношений, а в наших институтах управленцев учат как раз на западный манер. В итоге они приходят в реальный бизнес, где очень много завязано на личностных контактах, которые формируются в течении многих лет, и их знания оказываются невостребованными. Если продолжать не замечать этого, несоответствие будет только расти?

– Безусловно, хороший управленец должен приспосабливаться к той среде, в которой он действует. У нас в МВА есть целый курс, который называется «Понимание среды бизнеса». В этот курс входят политические, правовые, социально-экономические, финансовые, экологические и культурные аспекты. Так вот, коррупция в нашей стране относится к социально-культурным аспектам. Сам я категорически не допускаю брать взятки, никогда этого не делал, даже будучи заместителем губернатора области. Между тем, бывают ситуации, когда ты знаешь, что вот сюда без коробки конфет можешь не ходить. И я, как «человек достигающий», принимаю эти правила игры. Это системное свойство, поэтому, когда мы сейчас в России боремся с коррупцией, мы, можно сказать, разрушаем основы целостности сегодняшних отношений. Потому борьба эта сегодня в нашей стране и носит такой формальный, внешний характер. Искоренять коррупцию в России – все равно, что пытаться вырезать раковую опухоль, уже полностью захватившую организм. Если опухоль не трогать, то еще может и поживешь, а если вырезать, то верная смерть. Что лучше? Это не значит, что я за сохранение status quo. Нужны системные изменения.

– Василий Дорофеевич, Вы согласны, что сегодня, в отличие от советских времен, в обществе, в том числе среди управленцев, превалирует установка: хапнуть и убежать и постараться сделать так, чтобы потом за это ничего не было? Можно выучить топ-менеджера, но если у него на уме: «Вот я сейчас покажу себя, выжму все здесь, и меня в Hewlett Packard возьмут», никакого конкурентного бизнеса нам в стране не построить. Поэтому важно понимать, какова система ценностей у современных управленцев. А если ее нет – учить бессмысленно. Пока не изменится способ мышления, вопрос о кадрах вообще можно не поднимать.

– Нельзя делать таких обобщений. Действительно, есть управленцы, которые ориентированы только на материальные ценности, и их позиция, их карьера, их местоположение, их производительность и эффективность все время опирается на материальный стимул. Но в то же время это значит, что и сама система во-многом позволяет этому существовать. Вот сегодня очень модно ругать олигархов: мол, они лишь используют достижения прошлых лет, особенно достижения прошлых лет в промышленном секторе экономики, не создавая ничего нового. В этой оценке есть крайность. Я не так давно был на гайдаровском форуме, который проводился в честь его 55-летия в Академии народного хозяйства. И там Анатолий Чубайс вел одну из секций, в рамках которой собрал десять крупнейших олигархов страны: Фридмана, Мордашова, Прохорова, Вексельберга…. Представьте, вот они сидят рядком, и Чубайс говорит: «Благодаря усилиям этих людей, их неглупому управлению в современной России появилось 22 новых отрасли, которых не было в Советском Союзе». Секция называлась «Технологические драйверы экономического роста». И каждый из олигархов представил свой «драйв», которым он на сегодняшний день занимается: для кого-то это масс-медиа, рекламный бизнес, для кого-то – телекоммуникации, для кого-то нанотехнологии, особые решения. Присутствуя при этом процессе, я увидел, что олигархи скромны, весьма просто одеты, а главное – у них есть мечта! Они сосредотачивают всю свою власть на том, чтобы создавать что-то новое. Власть олигархов – это просто новый формат управленческой системы, родившийся взамен тоталитарно-государственной. Это, если хотите, инструмент концентрации, который позволяет конкурировать в глобальной экономике.

Старая система, так же концентрируя в одних руках большие ресурсы, позволяла осваивать космос, создавать атомную энергию, осваивать целину и просторы Байкало-Амурских далей. Но сегодня мир иной. Поэтому я не хотел бы поддерживать существующие размышления о том, что мы потеряли индустриальный потенциал страны. На мой взгляд, дело в том, что меняется природа формирования экономического потенциала. Если взять последний год в развитии экономики США, то можно видеть, что их национальный доход на 40 % формируется за счет финансового сектора – изменились источники дохода. Сегодня сфера услуг, сфера умного ведения хозяйства стала по ценности определять богатство и страны, и людей, в ней живущих, и поэтому сейчас вот эта ностальгия по «железному»: надо строить металлургические, химические комбинаты – ошибочна. Процветать будут те общества, которые «снимут сливки» не в сфере индустриализации. Мы уже постиндустриальное общество, и выигрывает не тот, кто больше гвоздей выкует, а тот, кто придумает эффективные системы управления.

Злата Медушевская



 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100