русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 20 июня 2018 г. среда
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2011 год | "Нижегородская деловая газета" № 8 (119) | Инвестконтракты как халява. Модернизация: канадский вариант. |


Инвестконракты как халява


Администрация Нижнего Новгорода намерена отменить практику заключения инвестиционных контрактов с предпринимателями. Об этом на заседании комиссии по экономике, промышленности и предпринимательству думы Нижнего Новгорода заявил заместитель главы администрации города Владимир Привалов. Предпринимательская общественность не согласна со столь резкими изменениями правил игры.
История с возможной отменой инвестиционных контрактов началась еще в конце прошлого года, когда к руководству городом пришла новая администрация. Новые люди по­новому взглянули на прежние взаимоотношения муниципальных чиновников и предпринимателей. Особенное внимание тогда привлекло определение окончательных долей города и инвестора при выполнении так называемых инвестиционных контрактов, которые были введены несколько лет назад городскими властями при распределении муниципальных помещений. Считалось, что большинство предпринимателей не имело возможности сразу выкупить в собственность помещение, принадлежащее городу. Поэтому им предлагалось взять помещение (как правило, неблагоустроенное) в аренду, в течение оговоренного срока вкладывать деньги в ремонт и благоустройство этого помещения, а потом выкупить его у города по цене, пропорциональной сделанным вложениям. Однако этот вроде бы простой и понятный порядок нарушили сами предприниматели.
– Объект инвестирования считается реконструированным после окончания работ, – объяснял депутатам свою позицию Владимир Привалов. – Однако получилась такая картина: планируемый объем инвестирования по одному договору должен был составить 4 миллиона 488 тысяч рублей. Но фактически объем, который заявили инвесторы, составил 14 миллионов 218 тысяч рублей. Цена одного квадратного метра отремонтированного помещения в итоге составила 36 тысяч 854 рубля. То есть, на эти деньги, зная расценки на строительство жилья по городу, можно было не только отремонтировать, но и построить заново объект. У другого арендатора планируемый объем инвестиций должен был составить 6 миллионов 500 тысяч рублей, а составил 18 миллионов рублей. Средняя цена реконструкции составила 24 тысячи рублей на квадратный метр. Никаких дополнительных соглашений по данным объектам подписано не было. К тому же, само по себе действие не являлось ни реконструкцией, ни капитальным ремонтом. Департамент экономического развития администрации Нижнего Новгорода дал свое заключение на эти объекты. Выяснилось, что расценки на ремонт были завышены. Мы считаем, увеличение инвестиционной составляющей по таким договорам – это риск инвесторов. Почему его должен оплачивать городской бюджет? Такие действия не только экономически нецелесообразны, но и аморальны.
– Город нередко получает на выходе не только деньги в бюджет, но и помещение в рабочем состоянии,– заступился за предпринимателей глава нижегородского отделения общественной организации «Опора России» Дмитрий Бирман, принимавший участие в дискуссии. – Предприниматели зачастую сталкиваются с тем, что, получив помещение на первом этаже дома, вынуждены производить работы, связанные с усилением общедомовых конструкций, поскольку дома – не новые. Собственником помещений является город, и выполнение работ проверяет УКС городской администрации. Другими словами, скрытые работы, которые принял УКС, сейчас подвергаются сомнению.
– К этим сметам имеется очень много вопросов, в том числе и по используемым материалам. Сегодня в Нижнем нет практически ни одного инвестиционного договора, где бы инвестор не нарушил правило согласования с городом вносимых изменений,– гнет свою линию зам­главы городской администрации. – Город все чаще в итоге получает долю не в 50 процентов, а меньшую, в пропорции 20 на 80, 30 на 70 и так далее. Поэтому совершенно оправдан наш шаг, связанный с отменой инвестконтрактов. Окончательное решение будет за главой администрации. С точки зрения логики и рынка предприниматели сегодня должны выкупать помещения без всяких дополнительных соглашений. Вкладывая дополнительные деньги, они вкладывают в себя. Инвестконтракты выгодны предпринимателям, потому что растягивают срок платежа за помещение, а за это время можно получать доход и перестраивать помещение, а потом выкупать его с отсрочкой платежа. Нужно заканчивать с этой халявной штучкой.
– Отмена инвестконтрактов – дело недопустимое, – высказывает свои аргументы Дмитрий Бирман. – Примерно за 10 лет работы инвестконтрактов большое количество помещений в городе было приведено в порядок. Если бы не было этой формы взаимоотношений города и предпринимателей, до сих пор в собственности муниципалитета оставались бы неотремонтированныые подвалы, полуподвалы, заброшенные первые этажи. Если администрация считает, что есть злоупотребления и правила игры нужно изменить, их нужно изменять цивилизованно.
А нам во время этой дискусии вспомнились собственные мытарства двухлетней давности по поиску помещения под редакционный офис. На рынке тогда были оригинальные предложения, связанные с инвестиционными соглашениями и обременениями. Некий депутат достаточно дешево продавал помешение на Большой Покровской, требуя при этом оплатить сразу лишь тридцать процентов стоимости, остальную сумму можно было выплачивать в течение года. Мы поинтересовались у агента, предлагавшего неплохое помешение в центре города, за счет чего такая низкая цена. Все просто, получили ответ, помещение надо срочно выкупить у города, на это и пойдет треть вашей оплаты.
Согласитесь, неплохой бизнес: будучи рядом с распорядителями помещений по инвестконтрактам, быстро найти покупателя, готового отдать нужную на выкуп помещения сумму и затем в течение года с благодарностью за предоставленную рассрочку обеспечивать тебе 200 процентов навара, которые с лихвой покрывают все затраты, ранее понесенные на ремонт, проведенный в исполнение обязательств по инвестконтракту.
Так что вряд ли новая команда управленцев эту халяву закроет.
Сергей СЛАВИН

Модернизация: канадский вариант


«Российская Федерация – богатое государство. Многие думают, что у нас дефицитный бюджет. Бюджет 2011 года рассчитывался исходя из цены нефти 61 доллар за баррель. Сейчас нефть вдвое дороже. Правительство России получает денег больше, чем расходует. Годовой профицит может составить 3 триллиона рублей.
Налоги повышаются, нефть дорожает. Денег у государства всё больше. В промышленность это правительство их вкладывать не будет. Будет копить. Правительство создало систему фондов, в которые складывает наши деньги. Есть Резервный фонд, есть Фонд национального благосостояния, есть золотовалютные резервы Центрального банка.
В первых двух фондах (по оценкам экспертов) сейчас накоплено 3,5 триллиона рублей. Это треть годового бюджета страны. В резервах Центрального банка – более пятисот миллиардов долларов. Это огромные деньги. Около 4,5 тысячи долларов на каждого жителя России. Это наши деньги, которые должны работать на нас.
Где эти деньги? Мы этого не знаем. Эта информация засекречена. С 1 января 2010 г. министерство финансов Российской Федерации не публикует сведения о поступлении и использовании «нефтегазовых» доходов федерального бюджета, а также о зачислении средств в Резервный фонд и Фонд национального благосостояния (в соответствии с Федеральным законом от 30.09.2010 № 245-ФЗ «О внесении изменений в Бюджетный кодекс Российской Федерации и иные законодательные акты Российской Федерации»).
Нам не только не положено знать, сколько накоплено денег, более того: правительство может тратить эти деньги, не согласовывая с Государственной Думой – представителями населения, так как в соответствии с уже упомянутым законом оно вправе направлять средства Фондов на любые цели без внесения изменений в Федеральный бюджет.
Сколько у Билла Гейтса денег? 60 миллиардов долларов? Дитя! Наши руководители распоряжаются 600 миллиардами, и не обязаны ни перед кем отчитываться. Сейчас нам не говорят, куда наши деньги вложены, а через несколько лет скажут, что их уже нет.
Думаете, это невозможно?»
Эта пространная цитата принадлежит Константину Бабкину, российскому бизнесмену, президенту Российской ассоциации производителей сельхозтехники «Росагромаш», члену бюро правления объединения работодателей «Союз машиностроителей России», председателю совета директоров концерна «Новое Содружество», который объединяет более 20 предприятий. В том числе «Ростсельмаш» (производство комбайнов), концерн «Эмпилс» (лакокрасочная продукция), тракторный завод Buhler Industries в Канаде. Совокупный оборот холдинга в год составляет около одного миллиарда долларов, а общая численность работников – 11 тысяч человек. В двадцатых числах мая Константин Бабкин сообщил на пресс-конференции ещё об одной покупке Ростсельмаша – канадского производителя посевной и почвообрабатывающей техники Ezee-on Manufacturing (Вегревилль, провинция Альберта). Сделка по Ezee-on была закрыта ещё в феврале, ее сумма составила 14,5 млн канадских долларов. Компания «Ростсельмаш» планирует ежегодно инвестировать по $2 млн в развитие Ezee-On Manufacturing, сообщил Константин Бабкин. «Мы будем вкладывать в оборудование, в постановку новых моделей. А производство, как мы ожидаем, будет расти где-то на 30% в год», – сказал он.
И еще немного информации о компании Константина Бабкина. В мая на российских подразделениях Ростсельмаша увеличен уровень зар-платы производственных рабочих, уже по итогам мая по некоторым рабочим профессиям заработок составит более 50 тысяч рублей. По данным службы персонала Ростсельмаша, по итогам апреля около одной тысячи рабочих заработали до 30 тысяч рублей, каждый пятый заработал более 40 тысяч, а 20-30 человек, прежде всего электросварщики, получили зарплату свыше 60 тысяч рублей. Надо сказать, что всего персонала на заводе в Ростове со сборочными производствами работает около 6000.
Привожу эти данные, чтобы было понятно: высказывания о денежных фондах принадлежат не маргинализированному оппозиционеру из крайне левого ряда, которому рыночная экономика как нож острый. А действующему и весьма успешному промышленнику, чьи бизнес-интересы активно представлены не только в России, но и в Канаде, в Америке, Украине, в Армении, Казахстане, Литве, Болгарии и в ряде других стран. И потому при анализе состояния промышленного производства и отношения бизнеса и власти Константину Бабкину есть, с чем сравнивать. Кроме того, промышленник Бабкин, в отличие от многих своих коллег, бегущих от партийной принадлежности, с конца прошлого года безуспешно пытается зарегистрировать созданную им «Партию дела». А не так давно, в разгар кризиса, выпустил книгу с очень актуальным названием «Разумная промышленная политика». Актуальным, потому что по сей день грамотной и даже просто ощутимой национальной промышленной политики в стране нет.
И ещё потому приведены эти данные о российском предприятии, ставшем за десять лет после частного управления транснациональной корпорацией, вошедшей в пятерку ведущих мировых производителей сельхозтехники, чтобы подчеркнуть: российские бизнесмены, наши промышленники – талантливы и вполне способны быть лидерами на мировых рынках. И утверждения о том, что российские промышленники и российское производство неконкурентоспособны по природе своей, активно распространяемые некоторыми влиятельными лоббистами интересов западных корпораций, просто несостоятельны. Дайте нам возможность работать на том же оборудовании и при тех же условиях, что и западным компаниям, говорил не так давно в своем интервью нашей газете председатель совета директоров нижегородского Гидромаша В. И. Лузянин, и мы их сделаем.
Нашей редакции всегда было интересно узнать, какие возможности у бизнеса там, за рубежом, каков уровень поддержки собственной промышленности на исконных и передовых капиталистических землях? Побывав в Ганновере, мы рассказывали о технопарках Германии, год назад знакомили читателей с тем, как поставлена работа по поддержке инноваций во Франции. И у немцев, и у французов активная и сильная роль государства является определяющей, государство формирует приоритеты и берет на себя основные риски и подавляющую часть затрат, выводя инновации в рыночное плавание и поддерживая свою промышленность.
Константин Бабкин в своей книге тоже сравнивает положение и возможности бизнеса в России и за рубежом. И еще раз убеждает нас в том, что для развития национальной промышленности и, в частности, для успешной модернизации нужно государство, ориентированное на национальные же интересы. И нужна власть, прежде всего думающая о стране, а не о собственном имидже в газах мирового сообщества.
«Есть завод, который называется «Сельмаш-Урюпинск», находится, понятно, в городе Урюпинске. Пять лет «Новое Содружество» владело этим предприятием. На нем трудились 340 человек (а в советское время – 500 человек). Завод производил зерномёты, подборщики, подбарабанья для наших комбайнов. Но в прошлом году мы приняли решение закрыть производство сельхозтехники, уволить 330 человек и, по возможности, продать завод практически как недвижимость. При современных экономических условиях, несмотря на все усилия коллектива, на наши усилия, невозможно рентабельно производить сельхозтехнику на данном заводе. И таким образом несколько сот человек оказались без работы. И в том же 2007 году мы приобрели компанию Buhler Industries в Канаде. Мы вложили туда $150 миллионов. Это компания, которая производит тракторы. И наши инвестиции, и наши усилия привели к тому, что за год (менее чем за год!) производство тракторов фирмы Buhler удвоилось. Для нас это были очень коммерчески удачные инвестиции, удачный шаг – закрыть один завод в России и купить другой в Канаде. Но если посмотреть с точки зрения развития экономики России – это плохая тенденция. Мы со своим патриотичным настроем своими руками лишаем работы людей в России, в городе Урюпинске, который является символом российской глубинки, вынуждаем несколько сот человек выезжать оттуда… И мы, россияне, создаем качественные рабочие места за океаном!»
Buhler Industries, приобретенная россиянами, была на грани банкротства. Потому канадские власти обрадовались приходу русских покупателей. А первое, что поразило наших в отношениях тамошней власти с бизнесом, было упорное стремление властей спасать производство. Став канадскими производителями сельхозтехники, россияне сразу ощутили мощнейшую помощь государства.
И тут уже впору загибать пальцы. Если владелец машиностроительного предприятия Канады находит зарубежного покупателя на свою продукцию, вместе с покупателем он может прийти в государственное агентство поддержки экспорта EDC – Export Development Canada. Впрочем, вот что по этому поводу пишет К. Бабкин:
«Нас как собственников Buhler государственная фирма, агентство под названием Export Development Canada (EDC), нашла сама и выразила готовность оказывать нам поддержку, чтобы мы могли лучше экспортировать канадские тракторы. Схема работы агентства следующая:
1. Канадская компания и зарубежный покупатель обращаются в EDC.
2. EDC проверяет иностранную компанию и определяет лимит финансирования.
3. Если клиент не оплатит стоимость товара, EDC обязуется возместить производителю 90 % от суммы сделки. Контракт при этом стоит 0,8 % – это единовременный платеж.
4. Имея страховое покрытие от EDC, компания-экспортер обращается в банк за финансированием сделки. Сама EDC денег не дает, но банки принимают в обеспечение дебиторскую задолженность в размере покрытия EDC, оценивают ее как безрисковую и, соответственно, выдают кредит под низкую ставку. Сейчас (это было в 2008 году. – Ред.) она находится в пределах 4,5–5 % годовых. Практика показывает, что для покупателя техники возможность получения такого кредита – мощнейший стимул, который часто оказывается определяющим.
Страны Запада применяют для поддержки своих экспортеров и прямые субсидии. В странах Восточной Европы в 2000-2006 годах действовала программа Европейского Союза под названием SAPARD, направленная на развитие сельского хозяйства и сельской местности. Суть ее можно выразить следующим образом: болгарскому (или, например, польскому) фермеру говорят: если ты купишь комбайн европейского производства, то 50 % его стоимости мы выплатим тебе из бюджета ЕС. Если купишь комбайн из России – не получишь, естественно, ничего. SAPARD выдала эстонским крестьянам в общей сложности около 1 миллиарда крон (около 97,7 миллиона долларов прямых субсидий)».
Все это особенно актуально для российских промышленников сегодня, когда президент нашей страны своей главнейшей задачей на оставшийся до выборов год считает вступление России в ВТО. При том уровне кредитов, который у нас есть, при отсутствии поддержки промышленников со стороны государства мы в считанные месяцы потеряем и те рынки, которые пока с грехом пополам удерживаем за счет энтузиазма и изворотливости.
Кстати, вот пример того, как мы теряем рынки. «Делегация Союз-агромаша в составе двадцати руководителей различных российских заводов была в Узбекистане, сельское хозяйство которого исторически работало на российских комбайнах. Но в последние несколько лет Узбекистан стал покупать половину техники в России, а половину – в Европе и США. Мы их спрашиваем: «Почему, ведь зарубежные комбайны гораздо дороже, для них надо специально масло из Германии везти?» Узбеки отвечают: «Нам немецкие комбайны отдают в кредит на десять лет под 4 % годовых. Вы можете так же?» «Нет, извините, Ростсельмаш работает только по предоплате. У нас нет государственной поддержки экспорта», – отвечаем мы. «Ну, и вы нас извините, – улыбаются в ответ узбеки, – мы будем работать с немцами».
И ещё один любопытный факт приводит Константин Бабкин: «Мне неизвестны случаи, когда условия поставки российской сельхозтехники были бы предметом лоббирования со стороны российского руководства, обратных случаев много. Я держал в руках копию письма президента США президенту России с просьбой облегчить доступ комбайнов американского производства на рынок России. Просьба была удовлетворена».
Что еще поразило русских спасателей американо-канадских заводов? Когда они купили завод в американском городишке Фарго (штат Северная Дакота), то власти штата похлопотали о том, чтобы русские собственники получили от американского правительства 700-миллионный кредит на 7 лет под закупку нового оборудования, при этом взяв на себя все расходы по оформлению кредита. И еще штат за свой счет взялся выплачивать часть процентов, отчего кредит обошелся русским покупателям завода в 1,9 % годовых! В обмен власти штата взяли с компании обязательство сохранить рабочие места для американских граждан. Вот такое у них частно-государственное партнерство.
И самое актуальное для российских промышленников – модернизация. Субсидии на неё в России практически отсутствуют, зато изобильно лозунгов о необходимости модернизации (причем, Д. А. Медведев даже публично озвучил свои разногласия с В. В. Путиным в этом вопросе: мол, премьер за постепенную и плавную модернизацию, а президент бы хотел сразу и быстро. Как в Твиттере, коротенько чирикнул, и разлетелось по миру, и вроде дело).
В странах Западной Европы, рассказывает К. Бабкин, никто не призывает модернизироваться, зато субсидии на модернизацию производства существуют на системной основе и покрывают до 30 процентов расходов компаний по этой статье. Например, в Германии, если фирма-производитель берет кредит на покупку и установку нового оборудования, то до 50 % этого кредита покрывает государство в лице администрации соответствующих земель.
«Наш опыт производства в Канаде показывает, как налогами государство может стимулировать модернизацию. Например, компания заработала прибыль $10 миллионов и должна заплатить 25 % налога на прибыль – 2,5 миллиона. Но она решает купить новые станки, чтобы на них производить новую продукцию. Оборудование покупается за $10 миллионов. 50 % его стоимости списывается в первый же год. Это означает, что компания заплатит налог на прибыль уже не с 10, а с $5 миллионов – 1 миллион 250 тысяч, то есть в 2 раза меньше.
Но это еще не все. На разработку новой продукции (или другие исследования или затраты на развитие) потрачено $2,5 миллиона. По законам Канады компания имеет право уменьшить сумму налога на прибыль (а не сумму налогооблагаемой базы – это принципиальная разница) на половину этих расходов (1 миллион 250 тысяч). В итоге сумма налога будет равна нулю.
Такое же дружелюбное отношение к предприятиям, проводящим модернизацию, в других странах. В Милане я разговаривал с владельцем крупной итальянской фирмы, специализирующейся на производстве краски. У него современная, эффективная фабрика. Я спросил: «Помогает ли вам правительство осуществлять модернизацию?» Ответ: «Нет, особо не помогает, но стимулирует модернизацию налогами. Если компания вкладывается в свое развитие, например, купит новый станок или отремонтирует офис (!), то эти затраты она отнесет к себестоимости, то есть не заплатит с них налог на прибыль, а затем еще будет освобождена от уплаты налогов на сумму, равную половине стоимости модернизации». В российской налоговой системе таких механизмов поддержки инвестиций нет. Предприятия России тратят деньги на модернизацию из чистой прибыли, то есть, предварительно уплатив все налоги. Во-первых, для нашего правительства нет разницы, на что предприниматель направит прибыль: на новые станки, на создание дополнительных рабочих мест и увеличение ВВП страны, или на покупку нового Бентли, чтобы ездить по Рублевскому шоссе. Во-вторых, при той же прибыли $10 миллионов, как и у канадского предприятия, в России 2,4 миллиона заберет бюджет в качестве налога на прибыль, в 2,5 миллиона обойдутся исследования и разработки, и только 5,1 миллиона останется на закупку станков. Таким образом, из-за неравенства в налогообложении модернизация обходится российским предприятиям в 1,5–2 раза дороже, чем их канадским и итальянским коллегам».
Согласитесь, компенсацию двух третей ставки рефинансирования, которую (по конкурсу, то есть, доказать власти надо, что ты достоин её внимания!) распределит наша власть среди модернизирующихся предприятий в качестве льготной помощи, после всего этого очень сложно назвать активной поддержкой модернизации. Так же, как и меры нижегородских властей, связанные с поддержкой приоритетных инновационных проектов. Все это скорее обозначение, игра в государство, нежели реальная его забота о развитии и модернизации национальной промышленности.
Да, могут возразить чиновники, а посмотрите какая там производительность труда и каковы доходы? То бишь, и мы бы рады, да где денег взять? Вот губернатор Валерий Шанцев так и говорит, что иных средств, кроме тех, которые получены бюджетом от деятельности предприятий, у власти нет. И это правда, если говорить об отдельно взятой губернии. Но не вся правда, если говорить о стране. Вот если бы те наши триллионы, о которых мы писали в начале, направить на модернизацию! Но работают эти деньги не на нас. И нет у российских промышленников никакой возможности изменить эту ситуацию.
«Опять история из опыта компании Buhler Industries, – пишет Константин Бабкин. – Долго у фирмы были хорошие времена, а когда настали плохие (производство упало на 20 %), канадское правительство выдало ей беспроцентный кредит на $20 миллионов сроком на двадцать лет. На Buhler работали те самые деньги, которые с российских налогоплательщиков собрали, назвали Стабфондом и отправили на Запад. Они попали в Канаду, на Buhler, там работали, и теперь канадские тракторы совершеннее российских».
Вот такая модернизация по-канадски.
Петр Сырох


 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100