русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 24 января 2018 г. среда
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2012 год | "Нижегородская деловая газета" № 5 (136) | ВТО как окно в Европу |


ВТО как окно в Европу


Такова сила привычки: уж сколько лет занимаюсь промышленной тематикой, но никак не могу освоиться с тем, чтобы считать заводом предприятие, на котором работают 2–3 сотни человек. Вот ГЗАС времен моей юности или соседний Нормаль, к проходным которых с пригородных электричек по утрам народ шел многотысячными толпами, как сейчас на московских шествиях-митингах, – это были заводы. Две тысячи, три, пять тысяч рабочих только в одну смену! А была еще вторая и в некоторых цехах третья, ночная смена. А тут – всех про всех 350 душ, и завод?

Да, завод! И, увы, большую часть территории того же завода Нормаль сегодня занимают магазины, рыночки, склады да типография, а когда-то насыщенную белохалатной публикой заводскую поликлинику ГЗАСа теперь задешево сдают под офисы мелких фирм. И про то, что у нас в городе был «завод аппаратуры связи», на который канавинская молодежь могла устроиться лишь по комсомольской путевке, сегодня уже мало кто вспоминает. Кстати, по данным Нижегородстата, за 20 лет, с 1990 по 2010 год, количество действующих предприятий выросло в области более чем в два раза (здесь и крупные, средние и малые, коих двадцать лет назад просто не существовало), но при этом доля Нижегородской области в масштабах страны (это и есть наш промышленный потенциал) по этому показателю сократилась в пять раз.

Но повод для оптимизма есть. Эти маленькие заводики (вот не пишет рука «завод», и все тут!), средний бизнес по нынешней классификации, возникшие как раз после распада Советского Союза в каких-то кондейках, стареньких лабораториях или транспортных цехах, живут, справляются с дефолтами и кризисами, строят новые цехи и офисы, развиваются, создают высококвалифицированные рабочие места, отправляют своих специалистов стажироваться в Японию, Германию или Италию, охотно перенимают лучший мировой опыт, успешно конкурируют и с европейским Западом, и с японско-корейским Востоком. И, что сегодня особенно актуально, не боятся вступления России в ВТО!

Именно таков – нижегородский «Автомобильный завод «Чайка-Сервис», располагающийся ныне в корпусах, некогда принадлежавших ЗКПД-4 (кстати, тоже из разряда почти погибших заводов-динозавров советской стройиндустрии), специализирующийся на производстве автоспецтехники.

Наше существенное отличие – в разнообразии продукции. Мы с вами пойдем сейчас по участкам, – говорит генеральный директор завода Е. Ф. Ганин, – и вы вряд ли увидите два одинаковых изделия. И это первая наша особенность. Вторая заключается в том, что, занимаясь производством нашей продукции на базе стандартных автомобилей, таких как ГАЗ, КАМАЗ, Hyundai, Mitsubishi Fuso или Volvo, мы закупаем у наших партнеров только качественные элементы, качественные и по материалам, и по конструкции, и по идеологии. А качество наших собственных работ не уступает ни в чем европейцам. Поэтому на выходе у нас получается многообразие качественных изделий.

13.9Kb

Чтобы не интриговать попусту читателя словом «изделие», активно применяемым, как известно, ядерщиками, оборонщиками и прочими вынужденными шифроваться промышленниками, скажем сразу, что Чайка-Сервис разрабатывает и создает оригинальные спецавтомобили, монтируя на удлиненных шасси автогидроподъемники, краны-манипуляторы, оборудуя эвакуаторы, самосвалы, сдвижные крыши, спальники, перестраивая кабины на двухрядные, – словом, создавая на базе стандартных шасси грузовиков все, что душе заказчика угодно. При этом грузовой эвакуатор может тащить на своей спине бронетранспортер, а вышка обеспечивать подъем аж на 35 метров.

Все, кроме шасси авто и производства гидроагрегатов, на заводе свое: своя плазменная резка, позволяющая вырезать хоть кружева по металлу, сварка, свое производство пластиковых изделий, покрасочные камеры, в поддержку которым вскоре появится дробеструйка, что позволит получить максимально возможное качество покраски металлических поверхностей. На заводе – свой крепкий растущий идеями конструкторский отдел, где самому старому сотруднику – 32 года. И это главный конструктор завода! Есть у предприятия и отдельная сервисная служба. «Мы единственные, не считая ГАЗа, имеем свою большую сервисную сеть по всей стране по обслуживанию кранов, вышек и всех сложных изделий, производимых у нас», – утверждает генеральный директор завода.

И еще есть здесь своя запатентованная система учета и планирования производства, которой особо гордится Евгений Федорович, потому как она позволила использовать принципы и подходы системы кайдзен, так хорошо освоенной японцами и во многом обеспечивающей им мировое первенство в автомобилестроении. Эта система дала возможность иначе посмотреть на весь производственный и технологический процесс, на вопросы качества продукта. Поэтому слова Е. Ф. Ганина о многообразии качественных изделий – не просто дежурная фраза-хвалилка директора, продвигающего свое любимое детище.

– Вот плазменная резка металла, – продолжает эту экскурсию по заводу Евгений Федорович, – с приобретением ее у нас значительно повысилась производительность труда. При этом мы используем импортную, шведскую и финскую, сталь, 700MC, 900QC, это очень качественная сталь, которой у нас в стране не производят. Чтобы было более понятно, скажу, что эта сталь позволила нам создавать изделия, вес которых при сохранении равных функциональных возможностей оказался в два раза меньше.

– Но гидравлику-то у нас производят, например, Гидромаш, который значительную часть своей продукции поставляет на Запад. А у вас, смотрю, японская Tadano.

– Почему я не беру гидравлику у Гидромаша и у некоторых других наших предприятий, выпускающих надежные изделия для авиации или космической промышленности? Потому что у них и цены космические, нам выгоднее работать с итальянцами и японцами. При этом у нас есть одна история сотрудничества с корейской компанией, также занимающейся производством гидравлики. Мы начали работать с ней по кранам-манипуляторам и вскоре выявили, что у них очень много брака, в частности, выяснилось несоответствие работы агрегатов заявленным показателям, определились грубейшие нарушения российских требований по безопасности, которые, кстати, у нас жестче, чем в Европе, а также отсутствие надлежащей сервисной поддержки. Мы ушли от них и сейчас успешно работаем с итальянцами и японцами, в частности с брендом Tadano, а это, чтобы вы меня поняли, как в электронике Sony и Panasonic, – ведущий мировой бренд в области гидравлики.

– Евгений Федорович, я понимаю, что работать с ведущими мировыми производителями и приятнее, и надежнее. Это не ирония, не только на вашем заводе основные комплектующие импортные, вот «Красное Сормово», к примеру, укомплектовывает свои суда почти на все сто из импортных материалов. Но ведь сегодня и производственные системы контроля качества у нас имеют импортную прописку. Как у вас организована работа в этом плане?

– Да, как известно, подход Тойоты к производству автомобилей, в котором изначально заложен контроль качества на всех этапах, произвел настоящую революцию в автомобильной промышленности. Но я не считаю, что надо слезы лить потому, что лучшие системы контроля качества пришли к нам из той же Японии, а не сотворены нашими талантами. Не секрет, что многие элементы нынешних производственных систем, тех же принципов кайдзен, включающих жесточайшее планирование, японцы, творчески переосмыслив, позаимствовали у Советского Союза. Теперь пришло время и нам у них поучиться.

И многие автозаводы стали внедрять у себя системы менеджмента качества, но из-за громоздкости производства эти процессы там зачастую идут медленно, сказывается определенная инерция, свойственная крупным производственным структурам. Другое дело – малые и средние предприятия, как наше, они значительно гибче, здесь все подобные вопросы быстрее решаются. Мы тщательно изучили опыт управления системой качества на автомобильных предприятиях Японии и постарались взять на вооружение их основные принципы. При этом я убежден, что японский рабочий не более исполнителен и трудолюбив, чем его российский собрат, но того более умело направляют, им лучше управляют, там лучшая производственная среда.

Семь лет назад мы поставили перед собой задачу максимального удовлетворения потребностей заказчиков и партнеров путем внедрения системы всеобщего контроля качества, в основе которой лежит внимание и к качеству материалов и комплектующих, и к качеству работы персонала. У нас на производстве все комплектующие и полуфабрикаты, получаемые от поставщиков, проходят жесткий входной контроль. Производство управляется с помощью процесса, основой которого является техническое задание на каждый автомобиль, исполнение которого поддерживается и контролируется благодаря использованию аппаратно-программного комплекса автоматизированного учета производственного процесса. Эта разработка запатентована нами в качестве полезной модели патентом РФ.

В состав комплекса входит группа компьютеризированных рабочих мест менеджеров предприятия, а также терминалы со сканерами, установленными на производственных участках завода. Сканеры считывают штрих-коды, нанесенные на используемые рабочими карточки учета выполнения всех важнейших производственных операций. С помощью сканеров происходит и приемка результатов работы отделом технического контроля. При этом система позволяет провести идентификацию конкретных исполнителей, контролировать ход работ на любом временном отрезке на каждой операции. В итоге этот комплекс дает возможность оперативно оценивать ход работ, эффективность производства, его трудоемкость, качество проделанной работы, способствует сокращению издержек, мотивирует исполнителя к четкости выполняемых действий.

Сюда же, к комплексу, привязаны и склады, на которых находятся материалы. При этом планово-диспетчерский отдел из двух человек обеспечивает у нас изготовление до ста пятидесяти изделий в месяц. Люди на рабочих местах имеют равномерную нагрузку, обеспечивается хороший рабочий ритм производства, а клиент получает вовремя свои изделия. Причем сроки тоже определяются совершенно точно: приходит заказчик, и даже если ему нужно какую-то навороченную машину, плановый отдел совместно с конструкторами просчитывает выполнение этого заказа и определяет дату. Именно тогда и получит машину заказчик.

– А как вы пережили кризис 2008–2009 годов, какие уроки извлекли?

– Кризис – вещь полезная, очищающая. Я в этот период от части неэффективных проектов избавился, избавился и от части ненужных людей. Темы не пошли, и слава богу. В производстве грузовых автомобилей падение было до 70 процентов, это общеизвестные данные. И если восьмой год еще как-то по инерции мы докатили, то 2009-й был самым «бякистым». Но уже в следующем году разобрались, что не все так плохо, а к 2012-м мы уже превысили докризисные объемы.

– Вы говорите, что избавились в кризис от каких-то неэффективных проектов и тем. А что, без кризиса Вам, к тому времени более полутора десятка лет развивающему этот завод, устоявшему в дефолт 1998 года, когда импортные поставки за декаду взлетели в цене в разы, нельзя было определить, что эти темы неперспективны? Кризис же не прибавляет профессионализма.

– А вы вспомните эйфорию докризисную. Бешеные очереди за любым продуктом, деньги почти бесплатно выдавались и на жилье, и на все прочее. Но дешевые деньги развращают. Да, я не самый глупый человек на этом свете, но тем не менее, когда все идет хорошо, к легкой работе привыкаешь. Деньги есть, можно развиваться, брать кредитные ресурсы, делать закупки. Бдительность теряется, но потом, уже в условиях кризиса, становится видно, что эту вот тему не надо было развивать. То есть кризис – хороший отрезвитель, я это говорю осознанно, потому что за свою жизнь я проходил не через один кризис, было и такое, что почти до нуля доходил в те перестроечные годы. Но каждая такая встряска вырабатывает значительно большую устойчивость, позволяет плохое похоронить, а лучшее сохранить, вот почему я к кризисам нормально отношусь.

– Одна из логических линеек наших высоких правительственных экономистов заключается в том, что они давно говорят: давайте поднимем цены на энергоносители до среднеевропейского уровня, потому что при дешевых ресурсах наши директора шевелиться не будут (бдительность, как Вы только что сказали, у них теряется), что никогда наша промышленность не станет конкурентоспособной, если ресурсы, газ прежде всего и электроэнергию, будет получать задешево. И эта линия на выравнивание внутренних и внешних цен на ресурсы идет. Мне эта логика перманентной встряски кажется абсурдной, хотя Минпром РФ исповедует именно эту религию. Но, может, эти жесткие условия будут сродни вашему отрезвляющему действию кризиса и помогут промышленникам избавиться от расслабленности и неэффективных тем?

– Я в вопросе использования наших природных ресурсов придерживаюсь точки зрения, которая довольно распространена в среде промышленников. Арабские страны, Катар и прочие эмираты нашли у себя нефть и газ полвека назад. Так вот, они там на эти нефтегазовые деньги сумели и небоскребы возвести, и уровень жизни держать довольно высоким, и промышленность построить. Там оказались у руля мудрые руководители. Общаешься с арабскими бизнесменами и узнаешь, что у них в странах сегодня можно бесплатно или за счет государства получать самое лучшее высшее образование, отправляясь в любой университет мира, что они там имеют довольно значительные дотации на жилье и прочие, прочие, прочие социальные завоевания. Куда у нас уходят не меньшие доходы от продажи нефти и газа? Куда угодно, только не на эффективное развитие страны, не на экономику, которая требует вложений, в частности на развитие производства той же гидравлики. И по сталелитейному оборудованию, и по станочному парку мы находимся на уровне каменного века, я это говорю как машиностроитель, как технолог по образованию. И это страшная наша беда. Бог дал нам такую возможность, такие огромные ресурсы, но наших руководителей мудрыми назвать трудно и мы совершенно бездарно распоряжаемся этим достоянием.

Что касается цен на ресурсы и в целом условий ведения бизнеса, то я не против того, чтобы условия для бизнеса и цены на энергоресурсы были у нас такими же, как в Европе. Посмотрите, и при тех высоких ценах на ресурсы в Европе умеют делать качественные и конкурентоспособные продукты, я же закупаю нужную моему заводу гидравлику именно там, а не у нас. При этом головы моих парней, которые ездят туда учиться и перенимать опыт, ничуть не хуже, а порой наши даже умнее и профессионально выше европейцев. Так что я не против роста цен на энергоносители, и в этих условиях мы на своем заводе сработаем не хуже европейцев. Но я категорически против безудержного роста налогов, потому прежде всего, что совершенно непонятно, куда уходят эти средства, равно как и доходы от продажи нефти и газа. Не видно ни развития инфраструктуры, ни ощутимого роста качества госуслуг, ни значимого роста благосостояния бюджетников. Потому и приходит на ум фраза из любимого фильма: «За державу обидно!»

– А как Вы в целом оцениваете бизнес-среду? Вот у Вас на территории стоит пара козловых кранов, это особо опасные промышленные объекты, страхование которых с нынешнего года стало обязательным. Многие оценивают эту меру как перераспределение ресурсов от промышленников к страховым компаниям. Накануне мне по почтовой рассылке пришло сообщение: «Казанский региональный центр «АльфаСтрахование» заключил в Татарстане и Ульяновской области 200 договоров обязательного страхования ответственности владельцев опасных объектов за причинение вреда. Общая страховая сумма по всем соглашениям составляет более 4,4 миллиарда рублей». Вот такая гордая новость страховщиков. И это только за один квартал и только одна страховая компания, поработавшая в паре регионов ПФО.

– Я к любому новшеству отношусь всегда осторожно, потому что, как метко сказал когда-то В. С. Черномырдин, у нас хотят как лучше, а получается как всегда. И очень много факторов, которые вредят делу и губят на корню хорошее начинание. Да, ответственность руководителей надо повышать, чтобы была обеспечена безопасность. Как? Либо за счет контролеров, количество которых растет, и здесь порой тоже есть перегибы. Либо вот так, за счет страхования ответственности. Но возникает определенная настороженность, что страховщики начнут получать приличные деньги на пустом месте, то есть незаслуженно, так как обоснования возросших тарифов промышленники не видели. При этом мы знаем массу примеров того, как страховые компании не выполняют свои обязательства, даже и на таком малом уровне, как автострахование. Деньги берут, а как возникает страховой случай, компании вместе со своими обязательствами куда-то исчезают. Нужен ли такой инструмент, поможет ли он в решении проблемы безопасности промышленных объектов? Я очень сомневаюсь.

– Но это уже разговор для самоуспокоения. Дискуссия закончилась, теперь, если вы не успели оформить страховку до определенного времени, к вам придут и насчитают приличную сумму штрафных санкций.

– Мы работаем в этом плане. Но я говорю лишь о том, что всегда нужно двигаться, пытаться убедить партнера в своей правоте, потому как здравый смысл, слава богу, пока нас не покинул. Хотя для меня также очевидно, что это решение – еще один весомый источник коррупции, о необходимости борьбы с которой у нас говорят на всех уровнях и со всех трибун.

Что касается бизнес-среды, то у меня на днях был потенциальный заказчик, фирма-однодневка, в Москве выиграла большущий тендер, в том числе на поставку продукции, которую делаем мы. Как и вам, я показываю ему производство, рассказываю о нашем качестве, о гарантиях. «Мне наплевать на качество, – говорит он без стеснения, – мне надо заработать на этом деле деньги. И как эта техника затем будет работать, мне глубоко безразлично». Я взрослый уже человек, даже седой вот, меня ничем подобным уже не удивишь. Но опять же – за державу обидно, ведь условия для существования таких фирм и для процветания такой ущербной логики появились не сами по себе.

Работой своего предприятия я доказывал и доказываю обратное: самое важное не просто получить заказ и загрузиться завод работой, но делать именно качественный продукт. И я знаю, что такой продукт всегда находит своего клиента. У нас куча примеров, когда к нам приходили заказчики после того, как покупали и эксплуатировали, к примеру, эвакуаторы наших конкурентов. Да, у нас чуть дороже стоят эти автомобили, но зато они будут работать по пять-шесть лет, а не год-два. И есть потребители, которые давно убедились в правильности тезиса о том, что скупой платит дважды, они, в частности питерцы, у нас заказывают уже третью партию сдвижных эвакуаторов.

Мне была приятна и памятна до сих пор встреча с руководством московского ГУП «Мосводосток», произошедшая некоторое время назад. Это госструктура, для которой мы специально разработали двухрядный семиместный Hyundai, которых, кстати, никто более в России не делает. На нем стоит еще и кран-манипулятор. То есть три функции в одном автомобиле: семь мест для персонала, погрузка-выгрузка, обеспечиваемая краном-манипулятором, и перевозка груза в кузове с надежными бортами и грузоподъемностью более двух тонн. И это же существенно, потому как позволяет организовать более эффективно производственный процесс, более рационально использовать ресурсы, экономить на затратах, используя одну машину вместо трех: небольшого крана типа Ивановец, микроавтобуса типа Соболь и грузовика для перевозки двух тонн груза. Казалось бы, что госструктуры, подобные «Мосводостоку», должны быть очень заинтересованы в снижении затрат и оптимизации всех этих процессов. Но руководитель этой структуры оказался как белая ворона – он практически единственный бьется за государственный интерес. Я общаюсь долго на эту тему с различными структурами, три года уже, как мы производим этот продукт и на базе Валдая, и на Hyundai. И чаще всего слышу: зачем мне одну машину вместо трех, мне сразу же урежут лимиты.

– Лимиты – это там, где бюджетные организации. Но частные-то компании должны быть безусловно заинтересованы в этом вашем предложении?

– Недалеко от бюджетников ушли и они, потому как у нас собственник частных структур где-нибудь на Канарах либо в Москве, а наемные менеджеры ведут себя точно так же, как госслужащие: рука гребет к себе. Конечно, есть отдельные предприятия, где слаженная команда и отработаны механизмы мотивации персонала. Но если говорить в общем, о бизнес-среде, то наша нищета – от нашего богатства: у нас не выработаны, не привиты навыки экономного отношения к делу. Кстати, ГАЗ с внедрением системы кайдзен и очередной сменой руководства очень сильно ушел вперед в этом вопросе, в деле внедрения бережливого производства. И я очень рад, что сегодняшний автозавод, наш гигант, с сотрудничества с которым и начался бизнес нашего завода, разительно отличается от того, который был десять лет назад.

– Евгений Федорович, а вступления России в ВТО не боитесь? Есть прогнозы, что автопрому опять достанется больше всех, в частности, производство отечественных грузовиков сократится на треть и появится масса подержанных автомобилей. Не боитесь конкуренции с европейцами и китайцами? Или там нет конкурентов?

– Почему же, конкуренты есть и в Европе, и в России. Аналоги нашей продукции представлены на рынке, кто-то за счет более низких качественных, кто-то за счет более слабых технических характеристик добивается продвижения своей продукции. Но мы давно и активно инвестируем средства в развитие и по очень многим позициям идем впереди, и в этом наше основное отличие и главное конкурентное преимущество. Например, на сегодня восемнадцати- или двадцатидвухметровые вышки в России делают только на базе КАМАЗа. Мы, используя те самые шведские стали, о которых я уже говорил, с нашими европейскими партнерами имеем возможность обеспечить и на Газели высоту подъема 22 метра. А на КАМАЗ ставим уже 35 метров и, открою вам небольшой наш коммерческий секрет, осенью мы презентуем подъемник на 54 метра.

Да, на пятки наступают, смотрят, как и что мы делаем, пытаются копировать, но это нормально, от этого никто не застрахован. Однако мы первые еще и потому, что при выполнении одной и той же задачи, к примеру, при производстве 18- и 22-метровых подъемников, наиболее востребованных сегодня у коммунальщиков и энергетиков, можем обеспечить более дешевый суммарный механизм. При этом у нас есть вариант установки вышки и на Газель, и на Соболь, полноприводный вариант на базе Садко тоже возможен.

С 2010 года мы сотрудничаем с австрийской компанией Fuhrmann – поставщиком стальных бортовых профилей, изготавливаемых с использованием лазерной сварки, которая намертво соединяет металл с металлом. Такой профиль имеет абсолютно герметичный шов ребер жесткости и, как следствие, устойчив к коррозии, значит, долговечен. Кроме того, эти бортовые платформы выдерживают большое боковое давление, что опять же очень важно для самосвалов. И говорю я это к тому, что такие борта в России больше никто не делает.

В чем еще наше преимущество? Мы не молимся на одно и то же изделие, значит, не зависим от одного заказчика. У нас потребителей много, и многообразие изделий дает нам возможность определенной финансовой устойчивости.

Поэтому, если говорить о вступлении России в ВТО, то у меня ответ простой и конкретный. Поскольку мы работаем с европейцами, то мы получаем комплекты определенного набора изделий, в которых гидравлика занимает основное место, но гидравлика российских производителей, как я уже говорил, поставляется по космическим ценам. Все остальное: сборку, сварку, покраску – мы реально делаем у себя качественно, не хуже европейского уровня. И я сравнивал, по каким ценам наши партнеры-европейцы продают у себя готовые машины на базе тех же Мерседесов, МАНов и Ивеко, то есть аналогичные тем, что делаем мы. И я вам скажу, что при одинаковом уровне качества мы уже и сегодня выигрываем у них по цене.

Но здесь есть другой аспект. Российский автопром идет по пути локализации, и наши партнеры рано или поздно будут переносить сюда производство той своей продукции, которая востребована на нашем рынке. Наряду с разнообразием ассортимента, которое мы предлагаем, это позволит нам обеспечить стабильность производства определенных групп изделий. Стабильным я считаю и себя, потому как не шарахаюсь в поисках чего-то неведомого: если европейцы и японцы поставляют нам качественный продукт, выдерживают сроки и договорные обязательства, я дорожу этим сотрудничеством, продвигаю здесь их изделия, а они нас поддерживают, добросовестно выполняя свои обязательства. Такой взаимовыгодный подход и достоин уважения, более того, только на такой основе и можно строить бизнес. Поэтому вступления России в ВТО мы не опасаемся и уже сейчас ведем переговоры о поставке нашей продукции в Европу.

Петр ЧУРУХОВ


 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100