русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 21 января 2018 г. воскресенье
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2012 год | "Нижегородская деловая газета" № 7 (138) | Наши студенты хотят работать на своей земле. |


Наши студенты хотят работать на своей земле


На интервью к ректору Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета Е. В. Копосову я шла, чтобы поговорить о предстоящем форуме «Великие реки», который в четырнадцатый раз откроется на ярмарке 15 мая. Еще хотела, конечно, поздравить Евгения Васильевича с состоявшимся в апреле избранием его членом-корреспондентом государственной Российской академии архитектуры и строительных наук. Как полагается к поздравлению, взяла с собой подарок: недавно выпущенную нашей редакцией книгу «Директорский корпус. О времени, о власти, о стране». Оказалось, что книгу ректор уже видел и оценил очень высоко. И наш разговор пошел совсем по иному руслу.


4.3Kb

Что важней: пиджак или подкладка?

– Я с каждым словом героев вашей книги согласен! Под каждым интервью подписаться готов! Самое главное, что оценку времени и власти дают не сторонние наблюдатели, а очень уважаемые люди, руководители крупнейших предприятий со всеми признанным авторитетом. Вот Федор Михайлович Митенков говорит о том, какие раньше были министры в атомной отрасли. А разве для образования эта тема не актуальна?

– Евгений Васильевич, но неужели с ректорами крупнейших вузов никто никогда не обсуждал кандидатуру министра образования? Никто не советовался, прежде чем ее утвердить?

– Открытого обсуждения никто и никогда не проводил. Между тем я уверен, что назначение министра образования – а это одна из ключевых фигур в правительстве, поскольку его деятельность сказывается на всех без исключения, – требует очень взвешенного подхода. Особенно это актуально сейчас – после многих лет ломки традиционного образования, после механистического переноса в российскую высшую школу западных образовательных тенденций. От того, кто станет министром образования, во многом зависит, восстановим ли мы фундаментальное образование, особенно его инженерную составляющую, сможем ли трезво оценить ситуацию и решить исходя из общей стратегии развития государства, как же нам следует распорядиться своим интеллектуальным ресурсом.

– А не в том ли проблема, что общей стратегии развития государства как раз и нет?

– Стратегия должна быть! Основные направления озвучены Путиным, и эти принципы развития должны выкристаллизоваться и лечь в основу движения страны. Нам необходимо четко понимать, куда мы идем!

Вот сейчас очень много внимания уделяется проблемам модернизации производства. А что, скажите, нам модернизировать? Стране нужна новая индустриализация. На последнем заседании Ассоциации инженерного образования говорили о том, что в 2015 году страну ждет массовый выпуск бакалавров изо всех вузов – по сути дела, это люди, которых еще нужно доучивать. А в созданных в России условиях делать это возможно только в связке с работодателем, который должен вкладываться, чтобы получить нужного ему специалиста. (Бакалавриат – первый уровень высшего профессионального образования, который является базовым и рассчитан на 4 года. Бакалавр получает подготовку в широкой области знаний по выбранному направлению и не имеет узкой специализации. – Прим. ред.)

Мы кричим на всех углах: давайте вернемся в наиболее востребованных отраслях к специалитету! Ректоры технических вузов подготовили соответствующее письмо, где мы тоже обозначили семь основных специальностей, обучение по которым необходимо продлить до специалитета, и обратились к В. П. Шанцеву с тем, чтобы, заручившись поддержкой губернатора, выходить на правительство страны. Проблему очень хорошо понимают и промышленники. Пятнадцатый год не за горами, и не только ректоры должны заботиться о решении подступающих вплотную проблем. Однако до сих пор нас практически никто не слышал, поскольку еще оставалось достаточное число специалистов, получивших хорошее традиционное инженерное образование. Но с каждым годом их остается все меньше и меньше…

Нас очень беспокоит, к примеру, что архитектура и строительство не попали в «Приоритетные направления науки, технологий и техники в Российской Федерации», в «Перечень критических технологий» – технологий, имеющих важное социально-экономическое значение или большое значение для обороны страны и безопасности государства. Каждый разумный человек хочет жить в безопасном доме, пить чистую воду, ходить по освещенным улицам. Архитектура и строительство – это все системы жизнеобеспечения каждого города, каждого дома, каждого инженерного сооружения! Ничего не может быть приоритетнее, чем обеспечение комфортных и безопасных условий проживания и жизнедеятельности!

Вот развитие атомной энергетики – приоритетное направление. А кто строит атомные электростанции? Кто роет котлован, закладывает фундамент, обеспечивает безопасность и надежность конструкций, строит пруды-охладители, возводит корпуса? Все это делают строители. И когда «атомная энергетика» – это приоритетное направление и на подготовку каждого специалиста из бюджета выделяется 112 тысяч рублей в год, а «строительство» – это не приоритетное направление и на подготовку строителя соответственно выделяется 60,2 тысячи рублей в год, разве не закладываем мы тем самым причины будущих Чернобылей и Фукусим? Это абсурд, который здравым умом понять невозможно.

Сегодня нам прислали нормативы на 2012-2013 учебный год: стоимость обучения строителя, как я уже говорил, 60,2 тысячи рублей в год, а стоимость обучения дизайнера – 112 тысяч. То есть на обучение тех, кто создает среду, выделяется вполовину меньше средств, чем на обучение тех, кто эту среду облагораживает. Это все равно что заплатить за весь пиджак вдвое меньше, чем за его подкладку. Ведь раньше такого представить было невозможно!

– Что же изменилось, Евгений Васильевич? Почему мнение ректорского сообщества остается неуслышанным?

– Да потому что в Министерстве образования сейчас сидят люди, которые разрабатывают всевозможные нормативы, далеко не всегда вникая в суть и содержание образовательного процесса.

А в результате-то вот что: сегодня я вынужден отказаться от 100 бюджетных (!) мест на заочном отделении. Стоимость обучения студента-заочника всегда составляла 50% стоимости обучения студента дневного отделения. Сегодня нам дали норматив 12,6 тысячи рублей. На год! За эти деньги я могу подготовить специалиста, пусть даже и заочника? Могу на эти деньги найти преподавателей, организовать учебный процесс? Изменить норматив я не вправе, а вот отказаться от бюджетных мест могу – и вынужден так поступить, чтобы сохранить стоимость обучения на дневном отделении на приемлемом уровне. Ведь, кроме всего прочего, от меня требуют обеспечить «средний по экономике региона» уровень заработной платы преподавателей. А откуда я должен брать на это средства? Я же не Копперфилд, не могу получить деньги из воздуха. Я должен исходить из госзадания, из тех средств, которые получаю, из демографической ситуации, из набора абитуриентов.

А еще мне надо содержать 10 корпусов, на содержание которых мне выделяют из бюджета 30 процентов от необходимого. Значительные средства из тех, что зарабатываем, мы просто вынуждены тратить на поддержку имущественного комплекса. Вот сейчас на ремонт нам требуется 24 миллиона. Что мы получили из бюджета? В министерстве только «рассматривают» нашу заявку, и неизвестно, чем это рассмотрение закончится. Дадут или не дадут деньги? И если выделят, то когда и сколько? А у нас вон фасады после снежной зимы сыплются, и это означает, что я не буду дожидаться, когда же «рассмотрят» мою заявку. Потому что, когда на голову прохожим, не дай бог, свалится кусок штукатурки, никому не объяснишь, что мне не выделили денег на ремонт. Я буду виноват – не министр! А министр меня же еще и накажет. И крышу мне надо сейчас ремонтировать, потому что, когда польют дожди, весь ремонт, сделанный в аудиториях, пойдет насмарку. Но делая сейчас ремонт, я нарушаю правила – ведь смета на него еще не утверждена.

Я еще не сказал про тендеры, про этот пресловутый ФЗ-94, который вынуждает отдавать заказы на ремонт далеко не лучшим, не самым ответственным и даже не всегда профессионалам. А ведь мы проводим ремонт в очень сжатые сроки, когда в аудиториях нет студентов, и работа в эти два месяца идет по 24 часа в сутки. И что прикажете делать, если горе-победитель тендера не укладывается в сроки или не обеспечивает необходимое качество?


Принцип
«ближнего круга»

– В такой ситуации промышленники считают необходимым достучаться до власти и периодически – возможно, не надеясь на положительный результат, но по принципу «капля камень точит» – пишут обращения в правительство и президенту. А что же ректоры? Пытаетесь ли вы донести свою боль до власть предержащих?

– У нас есть Совет ректоров, который возглавляет господин Садовничий (ректор МГУ им. М. В. Ломоносова. – Прим. ред.). Но Министерство образования в свое время решило разделить ректорское сообщество по принципу «ближнего круга». Сначала выделили два университета – Московский и Санкт-Петербургский, – которым выделяют средства в полном объеме по всем статьям: на оборудование, на кадры, на исследования, на ремонт и так далее. Затем выделили круг так называемых ведущих федеральных университетов, которые тоже в средствах не нуждаются. Потом начался проект «Национальные исследовательские университеты». Хотя, на мой взгляд, каждый университет по сути своей должен быть исследовательским. Их создавали для этого! Затем создали «Ассоциацию ведущих вузов» и тоже поместили в приоритетный блок по финансированию. В результате в основании образовательной пирамиды остались региональные вузы, которые и готовят основную массу специалистов для всех отраслей
отечественной промышленности. Но если верхняя часть пирамиды нагружена деньгами по самое «не хочу», то нижняя – основная – не обеспечена в достаточной степени ни финансами, ни кадрами, ни абитуриентами: система ЕГЭ позволяет всем лучшим абитуриентам поступать в эти самые назначенные приоритетными вузы. В итоге вся пирамида российского высшего образования оказывается основанной на рыхлом и ненадежном фундаменте. И чем больше накачивается верхушка, тем неустойчивее становится основание. Не понимать этого – очень опасно.

– Вы отметили, что в основание российской образовательной пирамиды вошли практически все региональные вузы, оказавшиеся в незавидном положении. Результат не замедлил сказаться: одна из самых злободневных проблем уже сейчас – острый дефицит инженерных кадров практически во всех сферах производства. Это психологов и социологов сейчас готовят все кому не лень, а для подготовки хорошего инженера нужна реальная техническая база и квалифицированные преподаватели.

– Совершенно верно. Но есть и еще одна сторона вопроса. Сейчас все так называемые приоритетные вузы привлекают студентов возможностью «мобильности». Что это означает? Что на большие государственные средства там готовят квалифицированные кадры для заграницы? Так давайте не будем себя обманывать! Нам нужны хорошие специалисты? Значит, надо обеспечивать «мобильность» внутри страны, а не за рубеж, и именно это должно быть приоритетом с точки зрения государственных интересов.

Давайте проанализируем еще один аспект: сколько ребят, уехавших учиться из провинции в Москву, возвращается потом в свою провинцию? Ничтожный процент! Такие города как Молох перерабатывают молодую энергетику и обескровливают регионы. Поэтому в регионах обязательно нужно сохранять образовательный паритет, и особенно по техническим, отраслевым вузам.

К нам идут ребята, которые хотят работать на своей земле, хотят быть строителями, архитекторами, дизайнерами – здесь, в своем регионе. Во время учебы они могут побывать за границей на стажировке, получить новые знания, подпитаться новыми идеями и принести их на родную землю.

Строительные вузы страны объединились в крепкий союз, сделав своим флагманом Московский государственный строительный университет. Возглавляет наш союз Валерий Иванович Теличенко — ректор МГСУ, доктор технических наук, профессор, академик. Мы делаем все возможное, чтобы сохранить свое направление.

– Послушайте, но разве не очевидно, что «строительство» как направление науки, образования необходимо не только сохранить, но и всемерно развивать?

– Нет, не очевидно. Во всяком случае в государственном масштабе. В стране нет министерства строительства. 19 апреля в Москве прошел общероссийский съезд строителей. Ждали Путина, он не приехал. Говорили о том, что в ситуации, когда идет мощное строительство олимпийских объектов, расширяется Москва, принимаются планы освоения Сибири и Дальнего Востока, выстраивается новая парадигма размещения территориальных поселений, уже невозможно регулировать отношения в отрасли по остаточному принципу внутри Министерства регионального развития.

– А в чем проблема? Пригласим турецких строителей, заплатим итальянцам и французам, и они нам быстро и недорого построят красивые легкие дома, которые, правда, через год-два начнут сыпаться из-за того, что не приспособлены к нашим климатическим условиям. Но на Олимпиаде-то все будет выглядеть вполне пристойно.

– Есть опасения, что именно так все и будет решаться! На годовом собрании Академии архитектуры и строительных наук мы обсуждали эти вопросы и пришли к общему мнению, что если экспертное сообщество не будет привлекаться к обсуждению, экспертизе и реализации разрабатываемых и принятых проектов, то мы многое потеряем с точки зрения государственного подхода к своему ресурсу. Ведь у нас есть собственные первоклассные разработки материалов и технологий, учитывающие и климатические, и другие особенности отечественного строительства, однозначно опережающие зарубежные аналоги по надежности; есть свои проектировщики и строители – и если они не будут привлекаться государством для выполнения значимых задач, не будут развивать на практике свою квалификацию и мастерство, отрасль можно будет считать безнадежно отставшей.

Другое дело, что с наемными зарубежными фирмами чиновникам куда проще договориться о всевозможных «распилах» и «откатах», но ведь не на это должно быть нацелено стратегическое развитие государства.


Кто президенту
в уши дует

– Евгений Васильевич, Вы же входили в региональный штаб общественной поддержки кандидата Путина, агитировали за избрание его президентом. Предполагалось, что члены штаба расскажут своему лидеру о проблемах, он всех выслушает, все поймет и сделает как надо…

– Я только на этих условиях и согласился войти в региональный штаб.

– Так что же происходит? Вас не услышали или вы не сумели донести свои чаяния до будущего президента? И вообще, есть хотя бы те, кому важно их услышать?

– Я пока не знаю, как ответить на этот вопрос. Я ездил по так называемым «районам красного пояса» – Дальнеконстантиновскому, Гагинскому, Сеченовскому. Это были непростые встречи. Люди живут надеждой на лучшее, ждут позитивных изменений и… работают – и хорошо работают – на своей земле. Их волнует то, чем они живут: образование, пенсионная реформа. Волнует, что делать на земле, какова государственная политика в этом отношении. Как будет вписан их район в стратегию развития области, а область – в стратегию развития всей страны. Какое производство будет развиваться, какова политика в отношении развития поселений. Ведь сельские поселения неуклонно исчезают с карты страны, зато появляются все новые и новые города-миллионники. Зачем это нужно государству?

Мне больно от того, что исчезает моя родная деревня в Краснобаковском районе. Мужики рассказывают, что за долги отобрали последний трактор в хозяйстве и оно развалилось, поскольку новый купить не на что. А дальше-то что?

– Министр экономического развития Эльвира Набиуллина предложила сократить число малых и средних российских городов, переселив их жителей в мегаполисы. О деревнях и говорить не приходится – они экономически не оправданны для страны.

– Вот когда такие «стратеги» вроде Набиуллиной или Кудрина рассчитывают только экономические показатели, оперируя понятиями прибыльности-убыточности, тогда и загибается постепенно вся страна. Четыре года назад ездил я по северным районам области, встречался с населением. В одном из поселков жители рассказывают: было у них три бани, две из них закрыли, третья на ремонте – помыться людям негде. А ведь это рабочий поселок, не у каждого есть своя баня. «Мы в войну так не жили», – говорят. В войну так не жили! Спрашиваю председателя поселкового Совета, в чем же дело. Да нет денег, объясняет, не на что бани содержать, вот и сдали два здания в аренду, а третье на эти средства ремонтируем.

Бабушка взяла слово, говорит: «Раньше у нас в поселке был свой дневной стационар, а теперь, чтобы полечиться, мне надо ехать в Красные Баки, туда-обратно на автобусе. Предлагают остаться в больнице, а у меня дедушка восьмидесяти лет, как я его надолго одного оставлю?»

Накладно для местного правительства содержать эти стационары на 5–6 коек? Но такие нормативы дают, и никуда не денешься.

То же самое – с малокомплектными школами. Как только начальные школы ликвидировали, как только создали центральные усадьбы – все, побежала молодежь из деревень! Побросала своих стариков одинокими век доживать и поехала туда, где можно собственных ребятишек выучить.

И началась деградация деревни. У нас ее усугубила знаменитая немцовская программа «ЗерНо» («Земельная реформа Нижегородской области» – Прим. ред.). В итоге – десятки, сотни опустевших деревень. Вот к чему приводит подобная «прагматическая» стратегия.

– Сейчас на повестке дня вступление страны в ВТО. На вузах оно тоже скажется?

– Вуз – это верхушка в подготовке специалистов для той или иной отрасли. Прежде всего важно понять: ВТО – это новые рынки для России, новая продукция, которая хлынет на наш рынок, или новые технологии, которые придут к нам с Запада? Ни то и ни другое, ответ-то очевиден. А зачем стране интеллектуальная продукция – специалисты, если мы сами ничего производить и развивать ту или иную отрасль не будем? Давайте перестанем вкладываться в вузы, не будем обновлять их материально-техническую базу, повышать заработную плату преподавателям – ведь они производят ненужную стране продукцию. Мы уже сегодня опустились до того, что уровень заработной платы преподавательского состава в вузе сравнялся с уровнем заработной платы в средней школе. Я абсолютно не призываю уменьшить зарплату учителям! – но мы же готовим кадры высшей квалификации. Значит, мы должны поддерживать на высоком уровне престиж профессии преподавателя вуза, чтобы сюда шли лучшие специалисты, которым есть что передать молодежи.

Немало зависит и от позиции региональных властей. Возьмем Пермский край. Там из местного бюджета материально поддерживают каждую защиту кандидатской и докторской диссертации, отличающейся особой научной новизной и практической значимостью. Деньги небольшие, но разве в этом дело? Власть подчеркивает, что она заинтересована в развитии интеллектуального ресурса области, поддерживает его и понимает его значение. Отношение к региональной науке сегодня должно меняться – и со стороны региональных властей, и со стороны региональных промышленников.

Образование, наука – это тонкие сферы, и обращаться с ними нужно с особой осторожностью. Не так, как сейчас: не спрашивая никого, внедрили в образование чужой опыт – и довольны. Поэтому говорить о том, как будет меняться российское образование в связи с вступлением в ВТО, можно будет, когда узнаем состав нового правительства и круг тех, кто станет советниками нового президента в области образования и науки.

А как трудно сегодня отечественной академической науке! Менеджеры от науки не желают или не способны увидеть разницу между исследовательским и внедренческим блоками, не понимают, что такое инновационный процесс, фундаментальное исследование, не могут постичь, что отрицательный результат в науке – это тоже результат, и подчас имеющий не меньшее значение, чем положительный. Если бы в прежние годы к Академии наук подходили с такими критериями оценки, ничего бы у нас не было: ни космоса, ни вооружения, ни атомной энергетики.

Наши коллеги из Китая, Японии очень внимательно относятся к тому, что мы подчас считаем «научным мусором». Они этот «мусор» просеивают, просеивают – и иногда добывают настоящие бриллианты. А мы народ щедрый, богатый на идеи – и очень расточительный. В итоге многие наши идеи, даже приоритетно озвученные, потом начинают реализовываться совсем в других странах.

– Вы наверняка обратили внимание: сейчас по телевизору идет массированная реклама вузов Латвии. Они никогда не отличались высоким уровнем образования, и сейчас единственный стимул, которым они привлекают российских абитуриентов, это шенген. Но ведь студентов, которые поступили в такой вуз, можно считать потерянными для страны.

– Абсолютно верно. По своей экономике эти вузы сейчас очень слабы. Так почему бы не подтащить какие-то средства за счет большого российского соседа? Не стоит обольщаться, они по-прежнему плохо относятся к России, но к нашим деньгам они относятся очень хорошо. И по сути дела, торгуют своей возможностью предоставить безвизовый режим для поездок по территории всей Европы – потому что больше ничего дать не могут. Их дипломы признают, конечно, в Европе, но получить достойную работу с этими дипломами невозможно – ни в Европе, ни даже в самой Латвии.

Но тенденция к выезду за границу позволяет таким странам надеяться на приток российских средств. А эту тенденцию мы ничем не остановим, если будем продолжать вести губительную для российского образования политику. И в связи с этим еще раз оговорюсь: когда мы говорим об ожидаемых стратегических назначениях, мы ожидаем не только понимания наших проблем, но и конкретных шагов по их решению.

– Евгений Васильевич, наверное, у российских ректоров есть своя кандидатура министра образования. Кого бы Вы хотели видеть на этом посту?

– Не буду называть конкретные кандидатуры, но во главе министерства хотелось бы видеть человека, который прошел путь ректора, ученого, не понаслышке знающего проблемы образования, с хорошим научным содержанием – то есть руководителя серьезного вуза, который является и хорошим управленцем, и доктором наук, и руководителем научно-педагогической школы.


Государственный интерес
и вертикаль власти

– Каждый вуз, и наш не исключение, имеет свою программу развития, разработанную из собственного понимания стратегического развития региона, в котором он находится. Города должны жить, развиваться, независимо от того, кто стоит у власти; у людей должны быть свет, вода, тепло, действующая канализация. Исходя из этого, с учетом объемов строящегося жилья мы заключаем договоры с крупными строительными организациями, для которых подготавливаем кадры и проводим научно-изыскательские работы. К примеру, корпорация Knauf на базе кафедры строительных материалов НГАСУ создала современный учебно-информационный центр, в котором мы готовим ребят для работы на объектах корпорации. «Квартстрой» – крупная московская компания – заключила договор, и наши ребята участвуют в проектировании, проходят на их объектах производственную практику, а впоследствии приходят к ним в качестве специалистов. Заключили договоры о сотрудничестве с инжиниринговой компанией «Атомэнергопроект», где уже работает около 200 наших выпускников; с австрийской компанией, производящей оборудование для водоснабжения, – словом, активно работаем, не ожидая милостей от природы.

– Год назад, в нашу прошлую встречу, Вы с энтузиазмом рассказывали о проекте объединения в единую структуру строительного техникума и вашего университета. Он уже реализовался?

– Нет. Хотя и руководство техникума, и весь коллектив просили присоединить техникум к университету. Мы тоже провели собрание педагогического коллектива и, учитывая наше многолетнее партнерство, сквозные программы, обратились к губернатору с такой же просьбой. Губернатор нас поддержал, подписал соответствующее письмо в Министерство образования. Еще одно письмо в нашу поддержку подписал полпред президента РФ Григорий Алексеевич Рапота. И ничего нам не разрешили! Через полгода прислали ответ: нет оснований для объединения. Без каких-либо вразумительных объяснений. А ведь мог быть создан мощный образовательный комплекс, в котором бы органично реализовывалась идея о бакалавриате. Но нет – сэкономили средства, сбросили техникумы на субъекты Федерации. Это не государственный подход! Мы-то полагали: при поддержке губернатора и уж тем более полпреда вопрос можно считать решенным. Но министр посчитал себя более компетентным в решении таких задач и направил нелепый по своей сути отказ в наш адрес. Поневоле задумаешься, как же работает вертикаль власти, если министр считает возможным не реагировать на пожелания губернатора крупнейшего региона и тем более представителя президента! А если к ним обращается просто руководитель предприятия, отстаивающий государственный интерес? Да его никто и слушать не будет!

В общем, сейчас мы отрабатываем взаимодействие между техникумом и университетом в рамках готовящегося Консорциума строительных образовательных учреждений.

– О государственном интересе. Университет вновь активно участвует в проведении очередного международного форума «Великие реки». Но в прошлом году Вы говорили о необходимости передохнуть, пропустить хотя бы один год…

– Сам бренд, который мы за эти без малого 15 лет создали, заставляет нас работать дальше: на регион, на страну. Ведь уже с осени начинают звонить из других городов, стран, спрашивать, когда начнется форум, потом ярмарка сообщает, что уже включила нас в план, – и значит, мы должны вести этот форум. Не оставаться в стороне вынуждает нас и состояние дел с экологической безопасностью в регионе, и то, что наш университет входит в две технологические платформы: «Технологии экологического развития» и в платформу по энерго- и ресурсосбережению. Мы уже предложили два своих проекта, которые будем презентовать и на форуме «Великие реки», где речь, в частности, пойдет об особенностях интеграции вузовской и академической науки, частного бизнеса и властных структур.

В Российской академии архитектуры и строительных наук в 2012 году была открыта новая научная специальность «Охрана и восстановление водных ресурсов», по которой я баллотировался в члены-корреспонденты и в апреле этого года был избран на годовом собрании Академии. Поэтому я просто не могу себе позволить отказаться от проведения очередного научного конгресса форума, где будут рассматриваться вопросы дальнейшей стратегии государственной экологической политики России до 2030 года, международного партнерства и сотрудничества, проблемы и пути устойчивого развития региона в бассейнах великих рек, вопросы экологического образования, сохранения исторического и культурного наследия, гидрометеорологической и энергетической безопасности и т. д.

– Евгений Васильевич, я благодарю Вас за беседу и желаю успешного проведения форума. А что касается общих проблем образования, во второй половине мая мы уже будем знать новый состав правительства. Тогда и посмотрим, сбудутся ли ожидания.

– Хотелось бы верить!..

Галина МИТЬКИНА

 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100