русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 16 августа 2018 г. четверг
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2012 год | "Нижегородская деловая газета" № 11 (142) | Разговор о бюджетных потерях небеспочвен. Тормоза для прибыли |


Андрей Макаров:

«Разговор о бюджетных потерях небеспочвен»


Председатель бюджетного комитета Государственной думы Андрей Макаров избирался в российский парламент от Нижегородской области, поэтому по умолчанию предполагалось, что он сможет успешно лоббировать интересы региона на федеральном уровне. Однако после летнего посещения региона депутатом оптимизма у нижегородской общественности поубавилось.

63.5Kb

– Законодательное собрание Нижегородской области 26 июля внесло изменения в закон «Об областном бюджете на 2012 год», что предусматривает секвестирование главного финансового документа региона. Это связано с ожидаемыми потерями по налогу на прибыль организаций от консолидированных налогоплательщиков, что, в свою очередь, обусловлено изменением порядка начисления данного налога, принятым на федеральном уровне. Так, например, доходы областного бюджета сегодня уменьшены на 1,76 миллиарда рублей. Получается, что федеральный центр снова грабит регионы?

– Закон «О консолидированной группе налогоплательщиков» был принят еще прошлым составом Государственной думы. Причем закон этот принимался в паре с законом «О трансфертном ценообразовании». Эти законы позволяют решить главный вопрос – налоговая база не должна уходить из страны за рубеж. Все прекрасно знают, что некоторые предприятия производят продукцию в России, чтобы затем создать «прокладку» в виде торгового дома где-нибудь на Кипре или Каймановых островах, куда эта продукция уходит по фиксированной цене, а там уже продается по ценам мирового рынка. Часть проблемы, связанной с уходом налогооблагаемой базы, данное изменение законодательства решило. Консолидированные группы налогоплательщиков ранее имели возможность давать налоговую отчетность не по каждому предприятию, входящему в холдинг, а «единым списком». Например, у ЛУКОЙЛа, который является одним из основных налогоплательщиков региона, десятки (если не сотни) предприятий по всей стране. Однако это не означает, что ЛУКОЙЛ теперь будет платить налоги в Москве, а не в Нижнем Новгороде. Просто теперь нефтяники получили возможность консолидировать свою налоговую базу с точки зрения отчетности. В то же время налоги теперь будут распределяться по регионам и структурным подразделениям компании согласно численности персонала, работающего на местах.

Не будем забывать о налоге на имущество, который теперь будет уплачиваться только там, где это имущество находится и где ведется основная деятельность налогоплательщика. Опасения, что какие-то регионы недополучат средств, существуют. Но давайте смотреть конкретику. До последнего времени Газпром платил налоги преимущественно в Москве. Когда был принят закон «О консолидированной группе налогоплательщиков», выяснилось, что теперь в регионы страны из столицы уйдет почти 100 миллиардов рублей газпромовских налогов. Мы ввели четырехлетний период, в течение которого будет происходить постепенное перераспределение налогов между Москвой и регионами. В частности, в этом году Нижегородская область получит от Газпрома плюсом 600 миллионов рублей, а через три года – уже 2,5 миллиарда рублей. В дальнейшем эти суммы будут расти с учетом прибыли Газпрома. Повторяю, что это стало возможным с принятием закона «О консолидированных налогоплательщиках». С другой стороны, у других консолидированных налогоплательщиков может произойти снижение региональной налогооблагаемой базы, что и вызывает опасения на местах, которые, на мой взгляд, напрасны.

В случае снижения базы мы будем смотреть, как эти потери компенсировать из федерального бюджета. В то же время задача ухода налогооблагаемой базы за рубеж с принятием данного пакета законов сегодня решена. С начала этого года уход компаний в оффшоры не просто снизился, а фактически обнулился.

– Выходит, что на местах сегодня вступает в действие субъективный фактор: сумеет руководство региона договориться с консолидированным налогоплательщиком – будут у них прежняя налогооблагаемая база, не сумеет – региональный бюджет однозначно потеряет в доходах?

– Два названных мною закона как раз исключают субъективный фактор. Раньше ситуация обстояла так: крупный налогоплательщик, приходя в регион, чаще всего в обмен на то-то и то-то получал льготы от региональной власти: 4 процента от прибыли, льгота по налогу на имущество или бесплатное здание в пользование и так далее. В данном случае субъективный фактор максимально уходит. Другое дело, что наступает честная конкуренция. Сегодня с целью привлечь инвестиционные ресурсы любой регион заинтересован, чтобы компания регистрировалась у него. Следовательно, субъективный фактор заменяется фактором экономическим. Но к вышеназванному закону это не имеет никакого отношения, поскольку принципов консолидации может быть только два: либо численность работающих, либо перераспределение по средствам. Вариантов, что компания сама будет выбирать место для уплаты налогов, сегодня не существует. Вернее, так – выбирают они всего один раз. Консолидированные налогоплательщики сделали это
29 марта этого года. Правительство будет вносить бюджет страны в Государственную думу на 2013 год
1 октября. Поэтому у нас есть время спокойно просчитать последствия изменений в законодательстве, учесть выпадающие региональные доходы, с тем чтобы постараться их компенсировать.

– Вы считаете, что регионам без проблем компенсируют выпадающие доходы? Однако практика показывает, что в полном объеме федеральный центр делает это крайне редко…

– Государство будут компенсировать те доходы, которые выпадают в связи с деятельностью данного федерального закона. К этому государство обязывает Бюджетный кодекс. Другое дело, что разговор о бюджетных потерях в регионах небеспочвен. Многое будет зависеть от цены на нефть в мире. К примеру, в бюджете 2012 года запланирована цена на нефть в размере 115 долларов за баррель, однако сегодня эта цена реально ниже. А разве это не сказывается на прибыли российских нефтяных компаний? Один доллар разницы в цене на нефть оборачивается потерей или приобретением для бюджета страны 60 миллиардов рублей. Прибыль того же ЛУКОЙЛа снижается, поэтому доходы от налога на прибыль, поступающего в бюджеты всех уровней, тоже снижаются.

– И все же на местах не перестают жаловаться на то, что межбюджетные отношения выстроены в стране крайне кособоко: федералам – все, а регионам и муниципальным образованиям – крохи с барского стола. Когда Вы вели избирательную кампанию в Нижегородской области, помнится, обещали изменить, насколько возможно, ситуацию, не так ли?

– Главное, чтобы у каждого уровня власти был собственный источник дохода. Проблема состоит в том, что налоговая система сконцентрирована преимущественно на федеральном уровне, поэтому даже налоговые льготы даются из Налогового кодекса. Сегодня в первом чтении принят закон, отменяющий льготу по земельному налогу, который является основным налогом для формирования налоговой базы для местных бюджетов. С будущего года мы отменяем льготу, касающуюся земель безопасности и Минобороны. До сентября мы должны получить мнение всех регионов относительно такой меры.

Одновременно создана рабочая группа на базе нашего думского бюджетного комитета, чтобы посмотреть, что можно сделать с другими региональными и местными налогами. Постепенно подобные льготы будут отменяться. Если, например, Министерству обороны нужна эта земля, пусть Минобороны возьмет в федеральном бюджете деньги и заплатит напрямую в местный бюджет налог на землю. В результате постепенно у местных и региональных бюджетов появятся новые источники доходов.

– Развейте, пожалуйста, страхи, связанные с вступлением страны в ВТО. Например, говорят, что данный шаг может привести к росту инфляции.

– Никакой инфляции не будет, поскольку ожидается усиление конкуренции товаров по ценовому признаку. Дорогие товары, которые придут сюда из-за рубежа, не будут куплены. Так происходит во всем мире. Например, в США сегодня практически не существует своей легкой промышленности. Даже форму олимпийской сборной США шили в Китае, что вызвало возмущение в Конгрессе и призывы сжечь эту форму. В ответ Олимпийский комитет США заявил, что форму внутри страны реально негде шить, а в Китае ее шьют лучше и дешевле. Это в Штатах, где сосредоточена треть мировой экономики. Условия, которые получила Россия при вступлении в ВТО, уникальны: они позволяют сделать серьезный переходный период. На сегодняшний день в ВТО состоят 155 стран, на которые приходится 96 процентов всего торгового оборота. Где лучше быть – там, где 40 стран и 4 процента оборота, или в ВТО? ВТО – это возможность получать более качественные товары при низкой цене. Кого мы хотим поддерживать? Безнадежные предприятия, которые никто не хочет развивать, повышая их конкурентоспособность, или граждан, которым нужны качественные и дешевые товары? Наша задача состоит в том, чтобы те отрасли, которые пока не выдерживают конкуренции с зарубежными производителями, но хотят расти, получили бы необходимую поддержку. В первую очередь это село и обрабатывающие виды промышленного производства. Если предприятие готово вкладываться в модернизацию оборудования и переобучение людей, оно получит от государства помощь. У нас с вами впереди семь лет переходного периода. Если же какое-то предприятие за семь лет не готово перестроиться, чтобы стать конкурентоспособным, то, может быть, оно действительно не имеет права на существование? Кстати, в июле в Думе был в срочном порядке был принят закон о поддержке села, согласно которому сельхозпроизводители освобождаются от уплаты некоторых налогов. Это точечная работа, непосредственно связанная с вступлением страны в ВТО.

– Правительство продекларировало формирование бюджета страны на новых принципах, заявляя, что будущие годовые бюджеты страны будут программными. Что это такое – программно-целевой бюджет?

– В России сегодня существуют почти полсотни федеральных целевых госпрограмм. Реально финансирование сейчас есть программ на шесть-семь. Это не секрет. Принимая в мае поправки в бюджет страны нынешнего года, мы исключили проектов на 50 миллиардов рублей потому, что по этим проектам нет проектно-сметной документации. Я с думской трибуны прямо спросил представителей правительства России, каким образом эти проекты могли попасть в бюджет. Как вообще были определены размеры их финансирования? (Кстати, я глубоко убежден, что к концу года ситуация повторится.) У нас сейчас сокращаются доходы в связи с падением цен на нефть, однако это не означает, что у государства нет денег. Денег много, Вопрос только в эффективном их использовании. В бюджетном процессе долгие годы господствовала позиция, что цель бюджета достигнута, когда деньги доведены до бюджетополучателя. Минфин рапортовал: деньги доведены до ГРБС (главный распорядитель бюджетных средств). Довели, а дальше хоть трава не расти. Сегодня мы должны сделать так, чтобы бюджетополучатели отчитывались не о том, получили ли они деньги, а о том, что с этими деньгами стало, как сработал каждый рубль. Полномочия Думы в этом процессе сегодня серьезно расширены. Чтобы не получилось так, что, принимая программу, мы имеем непонятно что, а деньги уже выделены, потому что кто-то вовремя подсуетился. Бюджетная политика государства должны быть ориентирована на результат.

– Насколько мне известно, в сентябре Дума готовится к правке Бюджетного кодекса страны. В чем суть правок и с чем они связаны?

– В первую очередь речь идет о бюджетных правилах. У нас бюджеты очень часто строились исходя из угадывания мировой цены на нефть. Угадал – получилось, не угадал – ну, извините. В мае правительство предложило считать среднюю цену нефти по этому году в размере 115 рублей за баррель. Выступая на пленарном заседании Думы, я сказал, что такой цены точно не будет и что, с моей точки зрения, прогноз, строящийся на угадывании, очень опасен. В ответ представители правительства сказали, что по состоянию на май среднегодовая цена нефти 116 рублей за баррель. По прогнозам шести десятков мировых агентств только три дают будущую цену ниже 115 рублей. Бюджетные правила будут определять цену на нефть, которая будет заложена в бюджет не методом тыка, а как среднее арифметическое цены за пять последних лет. И дальше каждые пять лет она будет увеличиваться на год. Через пять лет она уже будет определяться как средняя за десять лет. За 10 лет все пики и падения нефтяной цены будут смикшированы, а бюджет, таким образом, будет защищен от резких падений доходов.

Деньги, которые будут получены сверх установленной цены, пойдут на создание «подушки безопасности». Резервный фонд будет не безразмерным, как раньше, куда стекались все нефтяные доходы. Мы просчитали, сколько нам нужно средств даже при очень серьезном падании цены на нефть, чтобы выполнять в течение двух-трех лет любые социальные обязательства без инфляционной опасности. Мы посчитали и вывели цифру – нам требуется семь процентов от ВВП. До семи процентов ВВП деньги идут в резервный фонд. Остальные средства направляются (точнее, половина из них) в Фонд национального благосостояния, являющийся гарантией Пенсионного фонда, а вторая половина направляется на инфраструктуру и серьезные проекты. Таким образом, мы выходим на решение вечной проблемы, когда Министерство финансов говорило, что главное – безопасность, а Министерство экономики утверждало, что главное – развитие. Я всегда говорил, что нельзя противопоставлять безопасность и развитие – это две стороны одной медали. Бюджетное правило, которое вводится, позволяет решать и проблему безопасности, и проблему развития.

Одновременно мы говорим об очень большой зависимости бюджета страны от нефти. Если в 2006 году бюджет был сбалансирован при цене 24 доллара за баррель, то сегодня он не балансируется при цене 115 долларов. В этом году впервые бюджет на 51 процент зависит от нефтяных доходов, что совершенно недопустимо. Мы говорим, что максимальный дефицит бюджета, который может позволить себе страна с тем, чтобы ни в коем случае не стимулировать инфляцию, – не более одного процента ВВП. В течение ближайших шести лет нам предстоит сократить нефтяную зависимость на 25 процентов. В этом году эта зависимость равна 10,6 процента ВВП. К 2018 году планируется выйти на цифру 7,5 процента ВВП. Это очень серьезная задача для других отраслей экономики, которые должны компенсировать выпадающие нефтяные доходы. Кстати, в 2008 году перед кризисом зависимость нефтяных цен была на уровне 6,1 процента ВВП. В кризис мы вынуждены были использовать нефтяные деньги, в результате чего нефтяная зависимость достигла рекордных показателей – 12,7 процента ВВП.

– В Государственную думу внесен законопроект о сокращении наличных денег в обороте. Таким способом правительство пытается снизить темпы инфляции?

– Речь идет не об инфляции, а о том, что количество наличных денег в обороте должно сокращаться, потому что такого количества наличных денег, как в России, ни в одной стране больше нет. Можно ли это сделать принятием закона? Нет, нельзя. У нас нет нормальной системы платежных карт, нет доверия населения к «пластику» и банкам, банковские комиссии по безналичным платежам чрезвычайно высоки. В этой ситуации стремление сократить наличный оборот будет восприниматься населением как попытка в очередной раз обеспечить дополнительную прибыль банкам. С другой стороны, при покупке машины, квартиры или земли есть смысл попробовать обязать делать это только в безналичной форме. Все прекрасно знают, что сегодня покупка недвижимости или ее перепродажа – это одна из форм ухода от налогов. Возможно, что будет установлена планка, допустим, в 600 тысяч рублей, выше которой сделки по купле-продаже будут осуществляться только по безналу, но при этом комиссия банка должна быть минимальной либо ее не должно быть вовсе. Цель ясна и понятна – сделать прозрачными такого рода платежи. Например, в Италии сегодня свыше одной тысячи евро заплатить наличкой вы нигде не сможете. Если нам удастся это сделать, идея будет работать. Если нет, люди обязательно найдут способы обойти этот закон.

– Специалисты предрекают очередную волну мирового экономического кризиса. Законодатели подготовились к новым потрясениям?

– Недавно мы приняли пакет антикризисных законов. При этом в Думу поступали предложения передать на время возможных экономических трудностей полномочия Думы российскому правительству, но мы не согласились на это. Договорились, что в случае ухудшения ситуации правительство примет свой пакет антикризисных мер. В 2008 году такой пакет стали разрабатывать, когда кризис уже пришел, – спустя полгода. Сегодня антикризисный план уже в общих чертах существует. Он включает поддержку отраслей экономики и отдельных предприятий, поддержку занятости населения и финансовой системы. Ситуация экономическая сегодня очень неустойчива, но мы к кризису готовы на порядок лучше, чем в 2008 году. Если же сравнивать с кризисом 1998 года, когда вообще все развалилось, это несравнимые вещи. Не будет ни остановки платежей, ни панической девальвации. Все крики о том, что доллар к концу года будет стоить 40 рублей, – это чушь собачья!

Сергей Анисимов

Тормоза для прибыли


Августовское заседание Нижегородской ассоциации промышленников и предпринимателей принимало на своей территории ООО «ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтез», которое по итогам полугодия парадоксально оказалось в числе отстающих. Да и вся промышленность области притормаживает в своем движении.

91.1Kb

Структура нижегородской промышленности такова, что 91 процент от общего объема отгружаемой продукции составляет продукция обрабатывающих производств. В первом полугодии 2012 года зафиксировано снижение физических объемов производства в четырех видах деятельности обрабатывающих производств: в текстильном и швейном производстве (индекс 95,5 процента), в производстве кожи, изделий из кожи и производстве обуви (92,4 процента), в производстве нефтепродуктов (87,5 процента) и в металлургическом производстве и производстве готовых металлических изделий (82,9 процента). По сравнению с первым полугодием 2011 года объем отгруженной продукции в целом уменьшился на 15,1 процента. Цифры сами по себе удивительные. Одно дело, когда текстильщики и производители изделий из кожи не первый год чувствуют себя неуютно в рыночной стихии, что регулярно отражается на статистической отчетности, и совсем другое, когда падает производство на флагманах нижегородской промышленности – ООО «ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтез» и Выксунском металлургическом заводе. А ведь производство нефтепродуктов составляет 29 процентов, а металлургия – 17 процентов в общей доле региональных обрабатывающих производств. Что же случилось в епархиях нижегородских нефтепереработчиков и металлургов?

Сегодняшняя мощность ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтеза – 17 миллионов тонн нефтепродуктов в год. Это третий по мощности российский нефтеперерабатывающий завод. В прошлом году нижегородские нефтепереработчики выдали «на-гора» эти самые 17 миллионов тонн нефтепродуктов. Если кто не помнит, в 2011 году в России наметилось что-то вроде мини-топливного кризиса, когда на АЗС одно время не хватало бензина, в связи с чем нефтепереработчики в этом плане сработали оперативно – вся произведенная продукция была продана. В текущем году призрак топливного кризиса пока (тьфу-тьфу!) не зафиксирован. Генеральный директор кстовского завода Алексей Коваленко сообщил, что завод по итогам года снизит объем производства топлива на 1 миллион тонн по сравнению с годом минувшим. Официальная причина – реконструкция и модернизация производства. Таким образом, сработав в прошлом году на пике возможного, в этом году нефтепереработчики снизили показатели. Следующего рывка от ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтеза можно ждать не раньше 2014 года, когда на предприятии запустят вторую установку каталитического крекинга (первую пустили в 2010 году, что и позволило НПЗ резко увеличить объемы производства). Через пять лет Кстовский НПЗ, по прогнозам, вообще станет самым крупным российским нефтеперерабатывающим заводом с глубиной переработки нефти 90 процентов (сейчас 63 процента). Прогнозируется, что по итогам текущего года чистая прибыль ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтеза составит 27 миллиардов рублей, из которых почти 7 миллиардов пойдут на инвестиционные расходы (строительство упомянутой установки каталитического крекинга), а 15 процентов – на экологические мероприятия.

Лично на меня наибольшее впечатление произвело отсутствие на предприятии большого количества персонала. Завод выглядит абсолютно пустынным не случайно – это закономерное следствие реструктуризации производства и автоматизации производственных процессов. Если еще пять лет назад на предприятии трудилось более 10 тысяч работников, то сегодня штатный состав НПЗ не превышает 2,5 тысячи человек. Первая причина – аутсорсинг, на который в 2006–2008 годах переведены ремонтники, энергетики и другие вспомогательные службы предприятия. В штате сегодня только те люди, от которых непосредственно зависит производственный процесс. А процесс этот предельно автоматизирован. Так, оперативное управление огромным заводом сосредоточено в единой операторской службе, в которой «хозяйничают» всего полтора десятка молодых людей, сидящих за персональными компьютерами.

По словам заместителя главного технолога предприятия Владимира Зимина, наиболее востребованным потребителями автомобильным топливом на ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтезе сегодня является даже не АИ-92, а АИ-95 стандарта «Евро-4» и «Евро-5». Поэтому, даже несмотря на формальное ухудшение статистических показателей, на Кстовском НПЗ живут, что называется, припеваючи – средняя заработная плата на ЛУКОЙЛ-Нижегороднефтеоргсинтезе превышает 40 тысяч рублей (в то время как средняя заработная плата в промышленности региона едва дотягивает до 20 тысяч в месяц).

На другом промышленном гиганте региона – ВМЗ проблемы совсем иного плана. С начала года общее снижение объемов производства на Выксунском металлургическом заводе составило 19 процентов, а снижение объемов производства труб большого диаметра и вовсе превысило 79 процентов! Обвал случился потому, что руководство ОАО «Газпром» (которое является основным заказчиком данной продукции предприятия) «неравномерно распределило заказы между предприятиями». Выкса оказалась крайней в газпромовских раскладах, и заказы «народного достояния» ушли в другие края и веси. Сейчас у руководства ВМЗ надежда на новые проекты газопроводов, а также шанс стать поставщиком труб уже всевозможных диаметров, а не только большого диаметра (которые тому же Газпрому, что называется, сегодня нужны позарез, а завтра – не нужны вовсе). Кроме того, на ВМЗ решено сосредоточиться на увеличении экспорта другого стратегического продукта предприятия – железнодорожных колесных пар.

По словам министра промышленности и инноваций Нижегородской области Владимира Нефедова, одной из главных причин падения спроса на продукцию предприятий металлообработки стало увеличение цен на исходное сырье и «доступ на рынок дешевой китайской продукции». И если ничего не предпринимать, отечественную металлообработку ждут еще более нелегкие времена. С другой стороны, есть небольшой повод для оптимизма. «Безусловным плюсом от вступления нашей страны во Всемирную торговую организацию явится то, что в России могут начаться поставки дешевых металлов из-за рубежа для предприятий машиностроения и металлообработки, – считает предприниматель Владимир Буланов. – В первую очередь я имею в виду металлы с высоким содержанием никеля, которые в просторечии называются нержавейкой. В настоящее время дешевые металлы из Венгрии, Китая, Индии и ряда других стран абсолютно закрыты для нас высокими таможенными пошлинами». Однако если это и произойдет, то нашему флагману металлургии, ВМЗ, эта ситуация вряд ли поможет: газопроводы из нержавейки не делают.

Швейная и текстильная промышленность Нижегородской области снизили объемы производства также не по своей вине. У наших предприятий легкой промышленности существуют стабильные государственные заказчики в лице Минобороны, МВД и других силовых ведомств. Другое дело, что на официальных конкурсах и аукционах силовиков, как правило, выставляются лоты на очень крупные суммы – до 4 миллиардов рублей, что требует и определенного обеспечения. Нижегородские предприятия (Княгининская и Богородская швейные фабрики, нижегородская «Весна» и дзержинская «Русь») по причине недостаточных финансовых возможностей не могут участвовать в конкурсах на таких условиях, поэтому вынуждены работать на посредников, которые частенько не спешат расплачиваться с производителями за сделанную продукцию (например, Княгининской швейной фабрике посредники сегодня должны более 40 миллионов рублей). Проблема известна не первый год, и руководство региона также не первый год пытается поднять вопрос на федеральном уровне, однако пока этот процесс идет безуспешно: силовики по-прежнему «играют только по-крупному».

А теперь о позитиве: в регионе зафиксирован рост производства транспортных средств и химической продукции. (Причем растет производство автобусов и автомобильных двигателей, но, к сожалению, падает производство грузовиков и спецавтомобилей.) В ожидании больших федеральных денег на перевооружение армии немного «ожила» нижегородская оборонка: ОАО «Нител» увеличило производство наполовину, «Красное Сормово» – на 60 процентов, а завод имени Петровского – аж на все 80 процентов!

Несмотря на не очень позитивные промежуточные итоги развития нижегородской промышленности, прогнозируется, что к концу года промышленники смогут дать валовой результат по индексу физического объема на уровне 104 процента к уровню прошлого года. Другое дело, что сегодня власть ждет от промышленников не только трудовых подвигов, но и большей прозрачности внутренней бухгалтерии. Известно, что регион в этом году может потерять от 15 до 30 миллиардов рублей налоговых поступлений. По словам губернатора Валерия Шанцева, уменьшение доходов областного бюджета связано с резким снижением поступлений налога на прибыль, а также в связи с изменением федерального законодательства, когда «налог на прибыль платится не там, где эта прибыль образуется». Федеральный центр в теории должен компенсировать региону выпадающие доходы, однако практика показывает, что речь может идти только о частичной компенсации от российского Минфина.

Как известно, доходы областного бюджета формируются от поступлений двух главных налогов – налога на прибыль и налога на доходы физических лиц. Поскольку промышленность притормаживает, налог на прибыль снижается, то власти, вероятнее всего, попытаются «отыграться» за счет увеличения поступления подоходного налога. В связи с чем юридические лица, похоже, ждет очередная волна борьбы чиновников за «белые зарплаты». «Одним из главных критериев получения льгот от областного правительства станет уровень заработной платы», – прозрачно намекнул на предстоящее «усиление борьбы» губернатор.

Генеральный директор НАПП Валерий Цыбанев озвучил информацию о том, что хорошего могут ожидать промышленники от федеральной власти (о плохих новостях, как правило, директорский корпус информирован). Итак, до 1 января 2013 года в России появится закон о перераспределении части нефтяных доходов государства на модернизацию промышленности. Предполагается, что наконец-то сдвинется с мертвой точки старая как мир проблема перекрестного субсидирования. (Нижегородские предприятия сегодня платят за ЖКУ на 10–15 процентов больше, чем положено, что в итоге выливается в 6 миллиардов рублей в год переплаты поставщикам ресурсов). 19 июня областное правительство утвердило кадастровую оценку объектов недвижимости в регионе для последующей уплаты нового единого налога на недвижимость. Многие собственники предприятий наверняка будут не согласны с результатами оценщиков. По словам Валерия Цыбанева, у несогласных есть в запасе пять месяцев для внесудебного оспаривания рыночной стоимости объектов недвижимости. Много вопросов у предпринимателей возникает в связи с высокими тарифами для обязательного страхования опасных производственных объектов. Как заверили представителей НАПП в российском Минфине, тарифы страховщиков обязательно будут скорректированы в меньшую сторону. Остается только поверить федеральным чиновникам на слово.

Сергей Анисимов


 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100