русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 16 августа 2018 г. четверг
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2012 год | "Нижегородская деловая газета" № 15 - 16 (146-147) | Взглянуть сквозь призму времени. Миллиард на поддержку инноваций. |


Взглянуть сквозь призму времени


Когда мы говорим сегодня об истории, то не всегда отдаем себе отчет в том, что наше восприятие реалий прошлых времен зачастую обманчиво, что мы живем шаблонами, укоренившимися в сознании. И вытаскиваем из толщи веков лишь ту правду, которая может поддержать нас в данную минуту. Год истории России, очевидно, не случайно объявленный именно теперь, тому подтверждение: для нас актуально выживание страны, и мы с удовольствием говорим о народной «заединщине», о преодолении Смуты, о победах предков над армией Наполеона и славим собирателей земли русской.

24.7Kb

А может ли история помочь заглянуть в будущее? Ведь довольно часто, читая те или иные исторические очерки, мы ловим себя на мысли, что события тех далеких лет очень похожи на день настоящий. И, к примеру, поведение элит начала XVII века очень схоже с тем, как ведут себя по отношению к стране элиты нынешние. Так повторяется ли история? С этих вопросов началась наша беседа с деканом исторического факультета ННГУ им. Н. И. Лобачевского доктором исторических наук А. А. Кузнецовым.
– Повторяемость и схожесть определенных исторических процессов, конечно, есть, но она не сто– и даже не семидесятипроцентная, это повторение очень часто идет на уровне типологии. Здесь интересно другое. Если мы с вами будем рассматривать четырехсотлетний опыт истории России после преодоления Смутного времени, то увидим использование опыта прошлого в качестве призмы, через которую оценивается современность. И это как раз очень свойственно нам, жителям России, нашему мышлению и нашему сознанию. Вспомним события начала двадцатого века: революция и Гражданская война, разруха и утрата государства, а Антон Иванович Деникин пишет «Очерки русской смуты», оценивая происходящее в начале XX века через призму Смутного времени. Через те события начала XVII века, которые были описаны историками в разное время до него, он просматривает Гражданскую войну и установление советской власти.
– То есть для Деникина есть определенные аналогии начала двадцатого века и периода Смуты?
– И я вам скажу, что события, которые происходили у нас уже в девяностых годах, то есть в конце XX века, через эту самую призму истории также очень часто оцениваются как время смутное. И действительно, много похожего: ломается преемственность, казалось бы, устойчивого политического режима и его механизмов, приходит к власти совершенно иная элита, у которой иная ориентация. Так или иначе, во всех трех событиях, которые сегодня вне профессионального исторического поля называются смутными, то есть начало семнадцатого века, начало и конец двадцатого века, мы видим активное иностранное влияние и открытость страны этому влиянию, причем необязательно оценивать это непременно со знаком минус. Кроме того, мы также видим потерю или угрозу утраты территориальной целостности и суверенитета и смену государственной идеологии.
Все эти важнейшие моменты в той или иной степени присутствуют, и здесь можно рассматривать эту самую повторяемость истории, но важно при этом, анализируя события и соизмеряя свои наблюдения, не впасть в схематизм. Я противник этого, история не укладывается ни в какие схемы, она выламывается из них всякий раз.
Но если продолжать типологические сравнения, то в 2005 году День национального единства возник у нас именно в память о преодолении Смуты, что говорит еще раз о том, что и власть, и общество соизмеряют происходящие процессы через призму прошлого. И то, что сейчас привлекаются те или иные сравнения из истории для понимания смысла нынешнего политического режима, причем порой даются совершенно противоположные оценки событиям и деятелям прошлого, вот это как раз и говорит о нашей приверженности поверять сегодняшний день этой призмой истории.
– Возможно, что и Год истории России возник не случайно? Во всяком случае я не припомню, чтобы в предыдущие 30 и даже 40 лет именно так формулировался бы вопрос: давайте проведем год под знаменем истории России.
– Никогда Года истории у нас не было. И здесь можно говорить об определенном поветрии, которое идет по многим странам. В восьмидесятые годы прошлого века на территории тогда еще ФРГ впервые возникает словосочетание «историческая политика». Этот термин употреблялся тогда в негативном смысле, в том плане, что власти пытаются управлять памятью народа, его прошлым и выстраивать эту память так, как потребно сиюминутным интересам власти. И хотя германское общество тогда отнеслось к этим идеям отрицательно, в последующие годы историческая политика начинает активно разворачиваться в Европе, особенно в Восточной Европе, и на постсоветском пространстве. И вот в наши дни она приходит в Россию.
– То есть наши власти занялись управлением прошлого?
– На самом деле не следует рассматривать этот процесс только в негативном ключе. Дело в том, что мы действительно были во многом лишены исторических знаний, и то, что власть взялась устранить этот перекос, правильно.
– Андрей Александрович, но разве в наши дни не происходит то же самое с Советским Союзом, разве не уходит справедливая оценка того времени в тень формируемых шаблонов, удобных нынешнему околовластному мейнстриму?
– Уходит. И это один из главных моментов конструируемых сегодня образов врага, чтобы выгодно было сравнивать день сегодняшний с днем вчерашним. Вот это как раз – проведение исторической политики в отрицательном значении. Когда говорят, что при советском строе было не продохнуть, была удушливая и гнетущая атмосфера, то меня это не убеждает, я-то застал советскую власть в определенный момент ее истории и точно знаю, как жилось тогда. Как говорит один мой коллега, сегодня рассказывают о том периоде, пишут и снимают фильмы так, как будто мы все уже умерли. Будто мы не являемся носителями той живой памяти не только о 70–80-х годах, но в конечном счете и о более раннем периоде, в частности, о Великой Отечественной войне, о которой нам рассказывали деды, а мы вживую с ними общались. И то восприятие войны и, главное, государства в годы войны и общей атмосферы, в которой жила тогда страна, значительно расходится с картинками, которые нам показывают сегодня на экранах.
– То есть мы говорим с Вами о том, что история и правда существуют только здесь и сейчас. Потому что проходит довольно короткий период времени по историческим меркам и у истории возникает другое лицо, другая логика и иная правда. Но если согласиться с этим, то всякая вновь приходящая к власти группировка будет активно влиять на восприятие народом вчерашнего дня, чтобы формировать нынешнее сознание.
– По сути, в наше время именно так и происходит.
– Давайте вернемся к юбилейным датам. 1150 лет государственности. Откуда это пошло и почему уже столетия не утихают споры вокруг нормандской теории возникновения государства на наших просторах, якобы навязанной нам немцами в начале XVIII века? Почему появляются исследования, доказывающие, что варяги – это славяне, что Рюрик – славянских корней, что скандинавы сами не имели государственности чуть ли не до XII века и, следовательно, не могли нас ничему научить? Здесь-то разве не может быть установлена истина?
– Давайте и к этому вопросу постараемся подойти с позиции исторических фактов. В 1725 году в России появляется Академия наук, в которой долгое время не было русских, что для того времени достаточно естественно, поскольку надо было еще только растить свои кадры, встраиваться в европейской формат науки. А кроме этого, нам нужно было готовить специалистов для флота и для промышленности, для многих других дел, так что наука и тогда не находилась в приоритете, потому и была отдана на откуп иностранцам. Было время, когда, по словам Ключевского, «иностранцы посыпались в Россию как из гнилого мешка».
Сейчас на правление Анны Иоанновны смотрят с позиции сформировавшегося устойчивого стереотипа, что иностранцы в тот период отняли все бразды правления у русских. Но когда историки стали интересоваться, как и когда формировалось это мнение, оказалось, что этот миф был активно сформирован в елизаветинскую эпоху. Елизавета Петровна отрицала правление Анны Иоанновны, это была власть другой линии (Елизавета вела родословную от Петра Первого, а Анна происхождением шла по линии безумного брата Петра Первого – Ивана), то есть здесь классический пример династического спора. Елизавете нужно было противопоставить «пронемецкости» Анны Иоанновны вот эту самую ценность почвенничества, укорененность и так далее. Потому и пошла критика засилья иностранцев, в частности немцев. То есть имела место патриотическая риторика. И когда Ломоносов на фоне этих настроений вошел в гуманитарные науки – а он, при всей своей гениальности, в истории не был профессионалом – и столкнулся с тем, что писали немцы, прочитавшие «Повесть временных лет» (а это один из главных исторических текстов народов России, который и сегодня, и завтра, и всегда следует читать всем, кому история Отечества интересна), где черным по белому написано, и «идаша за море къ Варягомъ, к Русі, сице бо ся звахять», он обрушился с критикой на немцев, и для него главное было в этой критике, что варяги – это не немцы. Так сложился спор норманистов и антинорманистов. Норманисты – те, кто считает, что Русь – это германцы, а антинорманисты – те, для кого Русь это кто угодно, хоть папуасы, но только не норманны. И в этом антинорманистском потоке возникает славянское звучание, полабско-поморское (пола́бы (полабяне) – средневековое западнославянское племя. – Ред.), находятся истоки славян на южном побережье Балтики только для того, чтобы доказать: править на Русь пришли свои, а не чужие.
И вот с таким багажом наша историческая наука вошла в постсоветскую эпоху, хотя к этому времени были накоплены очень большие данные, в том числе археологические, о присутствии скандинавов, о большом показателе их культурного воздействия, о том, что и в «Повести временных лет» угадывается влияние скандинавских текстов. Но там же можно обнаружить и финское влияние, и славянское, и балтское, там кого только нет. То есть государственность зарождалась в регионе, где взаимодействовали различные влияния. И здесь, на мой взгляд, следует говорить не столько о создании государства, сколько об условиях, способствовавших его возникновению. Ведь в «Повести временных лет» 862 год – это условная дата, историки могут приводить много примеров того, как была сбита хронология вплоть до правления князя Владимира. Потому к этой дате надо относиться с определенной долей условности. Более того, скажу как профессионал, что государство с тех пор, как пригласили на царство Рюрика – не важно кто он был: норманн, скандинав или славянин, – тысячу раз могло исчезнуть, так как тот росточек был очень слабым. Поэтому-то мы такое большое внимание и уделяем правителям, которые вытаскивали государство практически из небытия.
Вспомним княгиню Ольгу, правившую Киевской Русью в середине X века. Она нашла в себе ресурсы, чтобы не только противостоять тем родоплеменным порядкам, которые препятствовали централизации власти, но и обуздать дружину, воинов, у которых были свои, и довольно суровые, понятия о чести. Она, женщина, сумела подчинить, сломать эти мужские дружинные ценности, которые резко возросли после гибели ее мужа Игоря, руководившего дружиной, и повести эту дружину на борьбу за восстановление государственности.
В истории и дальше можно находить множество примеров, когда хилый росток государственности мог быть сметен, затоптан, и не происходило этого лишь в силу того, что находился правитель, который умел повести на борьбу за восстановление. Так что 862 год – лишь некая отправная точка, которая делает удобным восприятие прошлого для людей, живущих вне профиля истории, она также удобна для того, чтобы вести отсчет истории российской государственности.
И в этом смысле, возвращаясь к вопросу о Годе истории России, скажу, что Год истории нужен, он необходим и историкам, и обществу. Но если брать три ключевые даты, отмечаемые ныне: 1150 лет российской государственности, 400 лет преодоления Смуты и 200 лет победы России в войне с Наполеоном, то очевидно, что мы живем стереотипами, которые сформировались в общественной мысли и в исторической науке XVIII–XIX веков. И мы эти стереотипы сегодня вытаскиваем, что не совсем хорошо. Современные историки, у которых есть очень большой материал по этим темам, не всегда могут свою информацию донести. В результате то, что сейчас транслируется обществу, часто находится на уровне рассказов и повествований XIX века. И это даже не понимания Карамзина, а значительно ниже, на уровне сказок.
– Понятно, что мы используем историю в прикладном плане. Так вот, если посмотреть глазами историка на нынешнее положение России, на отношение власти и народа, если оценить усилившиеся в последнее время разговоры об особом нашем пути, как можно оценить наше будущее?
– Вопрос на самом деле непростой, потому что еще классики исторической науки говорили, что историк – это пророк, обращенный в прошлое. Историкам пророчествовать, заглядывая в будущее, и даже в настоящее, довольно тяжело. Почему? Что мешает? Историки работают с историческими источниками, получая знания именно оттуда. Для того чтобы оценивать день сегодняшний, то или иное социально-экономическое или политическое явление, нужны эти самые источники, репрезентативный и достаточный их набор. У нас нет этих источников, они еще в «делах», не лежат в архивах, а если и лежат, то на них распространяется режим секретности. Вот такие есть ограничители, и поэтому с позиции историка было бы очень дерзко замахиваться на оценку настоящего.
Но то, что в нулевые годы прошел процесс стабилизации общества, государственной вертикали, которая практически была отстроена вновь, возвращено уважение к стране, хотя попытки дискредитации власти идут и споры вокруг этого не утихают, что отодвинута угроза потери территориальной целостности России, – все это отрицать трудно, поэтому и можно оценивать прошедшие нулевые годы как время преодоления смуты.
Как историк я могу сказать, что многочисленные пороки и язвы, о которых сегодня не говорит только ленивый, они были всегда. Вот есть такой штамп восприятия истории: великие реформы Александра Второго – отмена крепостного права в 1861 году, последовавшие за тем либерально-буржуазная реформа, земская и так далее – были замечательны и двинули Россию вперед. Но при всем при том, в частности, земство породило неимоверно большую коррупцию! В Нижегородском земстве взяточничество было поставлено на широкую ногу, и все наше земство было коррупционным.
– А почему земство так поспособствовало этому?
– Так проблему взяток никогда и никто у нас не решал. Если взять Россию, не Русь, с которой мы начали наш разговор, а именно Российское государство, то еще в Судебнике Ивана Третьего, появившемся в конце XV века, мы найдем запрет на взятку. Обратите внимание, в Судебнике, то есть в законодательном источнике, прописано: «Взяток не брать!» Потребность в законодательном порядке обозначить этот запрет означает, что явление носило массовый характер. Причем Судебник регламентирует юридическую сферу, значит, в судебной системе того времени взятки были распространены чрезвычайно. И чуть более чем через 50 лет Судебник Ивана Грозного повторил этот запрет на взятку, обозначив при этом и определенные карательные санкции.
– То есть история все-таки позволяет видеть некие сущностные вещи, которые были, есть и будут всегда?
– Причем это касается не только отечественной истории. Поэтому, увлекаясь какой-то одной стороной исторической эпохи или личности, важно видеть и другие ее стороны. Но данность такова, что общество в истории ищет для себя определенные ориентиры: если Ленин, большевики и советская власть сегодня не подходят в качестве ориентиров для современного общества, оно ищет ориентиры в стане их противников, поэтому и появляется превосходный образ Столыпина; определенные его грани реально нам подходят, поэтому образ начинает раскручиваться.
– Зачем эти мероприятия исторические, насколько нужны они и в том ли только дело, что страна должна иметь свои исторические праздники?
– Эти праздники, если мы говорим о 4 ноября (который неправильно вычислен, кстати, поскольку 4 ноября в 1612 году ничего не произошло), нужны, чтобы сконструировать память общества о тех событиях, сконструировать актуальный сегодня стереотип, что общество, народы объединились и как один поднялись на преодоление смутного времени. Они нужны также, чтобы общество смогло создать культурно-историческую самоиндентификацию, чтобы могло узнавать себя в череде поколений, осознавать свое место и определять, в каком направлении двигаться дальше.
– Спасибо за интервью и с наступающим Вас праздником!
Петр ЧУРУХОВ

Миллиард на поддержку инноваций


В Нижегородской области создан координационный совет по поддержке инновационных проектов в сфере малого и среднего предпринимательства. Зачем региону понадобилась новая чиновничья структура?

«Парадокс, но, несмотря на развитую инфраструктуру поддержки инновационного предпринимательства, молодые бизнесмены концентрируют внимание на получении только одного вида государственной поддержки, не пользуясь другими ее инструментами», – отметил губернатор Валерий Шанцев на последнем заседании областного правительства, обсуждавшем проблемы развития и внедрения инноваций. Решение проблемы чиновники видят в создании вышеназванного координационного совета. Предстоящую деятельность новой структуры, пожалуй, можно сравнить с работой инвестиционного совета при губернаторе. Инвестсовет был создан несколько лет назад как возможность для потенциального инвестора получить одно, но главное, разрешение на реализацию того или иного инвестиционного проекта в регионе, чтобы затем не бегать за получением согласования по десяткам чиновничьих кабинетов, расположенных в муниципалитетах, областных и федеральных структурах. Практика показала, что работа областного инвестсовета не удовлетворила в полной мере всех: и предпринимателей, и чиновников, как задумывалось изначально. Тем не менее проблем у инвесторов в итоге поубавилось.

Министр поддержки и развития малого предпринимательства, потребительского рынка и услуг Нижегородской области Денис Лабуза подчеркнул, что работа координационного совета будет построена по принципу «одного окна», что увеличит статистику выживаемости инновационных проектов бизнеса. Одно дело дать инновационному проекту зеленую улицу и забыть о его существовании, и совсем другое – отслеживать развитие проекта на всех стадиях, холить и лелеять хрупкую инновацию. Для этих целей в регионе за последние пять лет построено восемь бизнес­инкубаторов, которые рассматриваются властями как «площадки для молодняка». Ни для кого не секрет, что подавляющее большинство предприятий малого бизнеса разоряются в течение первого года работы. Для инновационных проектов статистика еще более удручающая. К примеру, совсем недавно в регионе заработал так называемый фонд посевных инвестиций. Специалисты говорят, что смысл работы такого рода фондов заключается в том, что, скажем, из ста получателей денег на стартап в бизнесе девяносто предсказуемо не выживут, но оставшиеся десять резидентов смогут в итоге реализовать задуманное, покрыв своей деятельностью убытки от неудачных стартапов других соискателей.

В регионе сегодня достаточно организаций, которые предлагают средства на поддержку инновационных проектов. Так, например, работает фонд содействия развитию венчурных инвестиций с капитализацией средств государства и частных инвестиций на общую сумму 280 миллионов рублей. На финансовую поддержку в виде субсидий нижегородским инновационным компаниям государство направило в минувшем году более 300 миллионов рублей. Деньги на инновации во все более возрастающих размерах «грозятся» отдать в регионы федералы. «Совет позволит систематизировать и работу по привлечению федеральных средств на поддержку малого бизнеса», – говорит Денис Лабуза. Если в 2011 году в регион было привлечено 238 миллионов рублей федеральных средств, в 2012 году – 428 миллионов рублей, то уже в будущем году область рассчитывает получить на поддержку инноваций больше миллиарда «целковых». Эти деньги и будет распределять новый орган.

В планах – развитие инфраструктуры поддержки инновационного предпринимательства Нижегородской области, создание Центра производственной субконтрактации и аутсорсинга на базе ГУ НИБИ, формирование единой базы данных о возможностях, потребностях, проблемах и задачах крупных промышленных предприятий, вузов, НИИ, малых и средних инновационных и производственных предприятий. В ближайшее время заработает центр прототипирования, где будут реализованы «передовые технологии послойного выращивания объекта». Работа центра прототипирования будет ориентирована на потребности малых и средних инновационных предприятий Нижегородской области и ПФО, а также предприятий кластеров. Компаниям будет предоставлен доступ к интегрированной среде «проектирование – подготовка производства – опытное производство», что в итоге сократит время и стоимость разработки новых изделий из полимерных материалов, металлов и композитных материалов. Ведется работа по поиску возможностей использования мощностей объектов такого типа предприятиями оборонно­промышленного комплекса. «Любую идею нужно напитать содержанием, как это делали и делают в Японии, получая на выходе прорывные решения, – резюмировал губернатор. – Координационный совет – это шаг в направлении концентрации усилий большого количества игроков».

Василий ШУЙСКИЙ



 
Москва. Тройник чугунный фланцевый цена. Заказывайте, все в наличии
vik-m.net

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100