русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 20 августа 2018 г. понедельник
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


kazahstan100100

armeniya100100

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | 2012 год | "Нижегородская деловая газета" № 17-18 (148-149) | Промышленники ПФО: государства почти не видно. |


Промышленники ПФО: государства почти не видно

17Kb
Промышленники, да и весь бизнес российский основательно привык к тому, что из года в год нагрузка на производство нарастает, что каждый рубль дохода дается заводам все труднее и труднее. И очевидно, что основной мотор такой политики роста обременения промышленности – родное наше государство. Об этом шла речь на заседании Координационного совета организаций РСПП в Приволжском федеральном округе, рассматривавшем проблемы промышленности и намечавшем пути развития. Надо сказать, что ПФО – хороший детектор проблем российской промышленности, так как в округе сосредоточено более 60 процентов авиастроения страны, 85 процентов российского авиапрома, а в целом округ дает четверть всего промышленного производства России. Тезисы выступлений участников заседания мы предлагаем нашим читателям.

Александр Мурычев,
исполнительный вице-президент РСПП:

Денег в стране очень много

«После 2008 года мы восстановили нашу собственную экономику, сейчас в долларовом выражении Россия вышла по объему ВВП на девятое место в мире, что говорит о том, что Россия занимает достойное место среди ведущих экономик мира, при этом она сохраняет сильные позиции в странах БРИКС. У нас на сегодня очень низкий государственный долг по сравнению со всеми развитыми странами, мы находимся на первом месте по его уровню, который составляет около 10 процентов ВВП, в то время как в странах ЕС средняя величина долга 82 процента, в США – 120 процентов ВВП, в Японии – свыше 200 процентов ВВП. Хотя мы должны оговориться, что у нас довольно значительный корпоративный долг, который на сегодняшний день составляет более полутриллиона долларов США, в основном это заимствования, которые осуществляют госкорпорации и государственные банки, потому в случае возникновения кризисной ситуации этот долг ляжет на плечи государства и в итоге на плечи налогоплательщиков. Страна располагает множеством ресурсов, и основная наша проблема – в их разумном перераспределении. Понятно, что значительная часть этих ресурсов сконцентрирована в наших классических экспортных секторах и, к сожалению, очень слабо проходит внутрь всей остальной экономики. Именно поэтому никаких практических изменений в структуре экономики, никакой ее диверсификации за последнее время не происходит. Боле того, нас очень настораживает ситуация с формированием бюджета за счет нашего сырья, для страны это беспрецедентное явление, так как никогда, ни в советское время, ни в рыночной экономике, у нас бюджет не формировался свыше 50 процентов за счет продажи сырья. Это говорит о том, что мы все, и прежде всего правительство, не очень здорово понимаем, куда мы двигаемся дальше. При этом мы много видим всяческих заявлений политического характера, но никаких инвестиционных программ, программ развития в системном плане в стране не реализуется. Но, несмотря на все эти текущие трудности, есть некие позитивные настроения. В частности, 70 процентов руководителей наших крупных и средних корпораций в последние месяцы отмечают, что они намерены значительные средства вкладывать в реализацию масштабных инвестиционных проектов здесь, в российской экономике. То есть настроение в целом позитивное, тем более очевидно, что на фоне европейских событий Россия выглядит предпочтительнее. В ЕС наблюдается сильнейшая рецессия, ведущая экономика Европы, Германия, уже третий квартал живет в рецессионном цикле, что говорит прежде всего о том, что непонятен вектор движения Европы на ближайшие годы. И это не очень хорошо, потому что мы очень зависим от Европейского союза, с которым у нас связано свыше 50 процентов товарооборота. Мы недавно с Институтом экономики собирали ведущих экспертов России в области экономики и хотели неправительственным взглядом, с точки зрения бизнеса и экспертного сообщества, оценить текущее состояние экономики и попытаться посмотреть, что будет дальше, что ждет нас завтра, что надо учитывать сообществу, как выстраивать свои бизнес-программы. Институт экономики считает, что есть определенные тенденции, которые ярко выражены на сегодняшний день и которые промышленникам надо учитывать при выработке бизнес-программ. Это централизация и концентрация капитала, которая будет происходить в ближайшее время. Это возвращение кризисных циклов развития экономики, при этом все разумные эксперты говорят о том, что возвращения волны нужно ожидать. Мы находимся в кризисе, он не в острой фазе, но ситуация с кризисными проявлениями остается. В частности, в стране очень много дефолтных активов как в промышленном, так и банковском секторах. У нас очень много просроченных процентов по этим дефолтным активам, при этом никто не занимается расчисткой собственных балансов с тем, чтобы снижать собственные капиталы и покрывать их чем-то, что, кстати, активно делается в Европе и Америке. И если мы сегодня все начнем заниматься расчисткой балансов и поймем, какой капитализацией страна реально обладает, то придем к мысли, что ситуация крайне плоха. Конечно, приятнее распределять дивиденды, чем заниматься капитализацией, но если и дальше тянуть с этой ситуацией, она может взорваться. И третья тенденция – возвращение реальной экономики. Слава богу, эксперты отмечают, что настало время прагматичных действий. Не так давно на заседании правительства известный экономист, академик Виктор Ивантер сказал фразу, которая у всех нас была, что называется, на устах: «Мы по-прежнему будем болтать о реформах или начнем работать?» Это очень символичная формула, говорящая прежде всего о том, что пришло время заниматься реальной экономикой. И в этой связи я прежде всего говорил бы о проблеме кадров. Надо готовить технические кадры для промышленности, в стране их нет, вузы готовят то, что негодно для бизнеса, и налицо полное несоответствие профессиональным стандартам образовательных стандартов, которые до сих пор живут еще по лекалам советского образования. У нас в три раза больше готовят специалистов с гуманитарным образованием, чем нужно экономике и обществу, и катастрофически недостаточно специалистов с высшим квалификационным техническим образованием, со средним техническим образованием. Кроме того, отмечается отток технических специалистов из экономики, которые уходят в другие сектора или даже на внешние рынки. Кто живет сегодня в российской экономике нормально? Прежде всего банковский сектор, темпы роста активов в этом секторе в два-три раза опережают темпы роста ВВП страны, в то время как темпы роста промышленного производства снижаются. Прибыль банков будет в текущем году не менее, чем в прошлом, а тогда прибыль банков была просто огромная – 848 миллиардов рублей. На чем зарабатывают банки, если повсеместно стагнирует кредитование бизнеса и фактически выпал из числа кредитуемых малый сектор экономики? При этом надо учесть, что 400 крупнейших предприятий России, крупнейшие корпорации, составляющие две трети экономики страны, не кредитуются в России в последние годы на срок свыше одного года. Они кредитуются на внешних рынках. И это прямое следствие того, что корпорации не понимают, как можно кредитоваться по таким ставкам, которые предлагает наша банковская система! И как можно обеспечить такой высокий уровень рентабельности, чтобы здесь, в России, была возможность отрабатывать и возвращать эти деньги? Так на чем зарабатывают банки? Они ушли в розницу, во все тяжкие пустились. Розничное кредитование растет так активно, что прирост объемов составляет 50–70 процентов. Но это говорит о том, что нас могут ожидать очень скверные события, потому как при таком росте значительно растут риски. Когда заработная плата, если убрать инфляционную составляющую, не растет, а доходы у населения становятся меньше и оно идет в банки кредитоваться на текущие расходы, не имея четкой перспективы повышения доходов и возврата кредита, это не просто тупиковый путь, но безумно опасный. Но банки работают агрессивно, буквально рассылая по почте кредитные карты. При этом потребительские кредиты выдаются на худших условиях, чем корпоративные, от 20 и выше процентов. И я уже не говорю об активности на рынке так называемых микрофинансовых организаций, работающих без всяких лицензий, без собственного капитала, но кредитующих население под тысячу процентов годовых. Вот такова ситуация. Дело в том, что деньги-то в стране есть, их много очень. Но их надо перенаправить на цели реализации тех программ, которые приоритетны для страны, для правительства. И наша позиция, которую мы правительству заявляем, заключается в том, чтобы обязательно было обеспечено участие бизнес-сообщества во всех разработках программ, так как понимаем, что государство не сможет отстоять интересы экономики страны без участия предпринимательского сословия. При всей его компетентности, в которой мы, правда, иногда сомневаемся, оно не может обеспечить адекватные обстановке решения и профессиональный подход к оценке ситуации, которая происходит на рынке. И вот тому подтверждение. Ни одного заседания, рассматривающего вопросы экономики, не проходит, чтобы мы не говорили об инвестициях и инвестиционном климате. Однако у нас плохая ситуация с инвестиционной средой, мы в очередной раз опустились в рейтингах Всемирного банка, оценивающего инвестиционный климат. По оценке ВБ, самая скверная у нас ситуация, практически самая отвратительная из всех развитых стран, связана с подключением к электросетям. И это в стране, которая располагает такими ресурсами по энергообеспечению, которых нет ни у какой другой страны в мире. Кроме того, мы на 104-м месте по доступности кредитов, у нас также очень плохая ситуация по защищенности инвесторов, очень плохое положение дел с качеством наших институтов, прежде всего с судебной системой и правоохранительными органами и всем, что связано с защитой бизнеса. Такова реальность. Но я хотел бы отметить, что нельзя сказать, что на фоне такой картины мы, РСПП, ничего не делаем. В последнее время произошли некоторые изменения, которые стоит приветствовать, потому что появились новые площадки для отстаивания наших интересов. Появилось Открытое правительство, активными игроками которого мы являемся, и фактически проводим экспертизу любых документов, выходящих из стен Открытого правительства. Мы сыграли активную роль в формировании дорожной карты по устранению всевозможных барьеров, стоящих на пути развития нашего бизнеса. По нашему настоянию введен институт омбудсмена как на федеральном, так и на региональном уровнях, и надеемся, что этот институт будет полезен для общества и станет партнером бизнеса в защите прав предпринимательского сословия».

Виктор Клочай,
председатель КСО РСПП в ПФО:

Демотиваторы – в высшем эшелоне

«Если посмотреть на результаты работы промышленности, то в большинстве субъектов ПФО увеличились объемы и промышленного производства, и сельского хозяйства, улучшился сальдированный результат деятельности крупных и средних предприятий. В сравнении с общероссийским показателем в ПФО индекс промышленного производства чуть выше, он составляет 104 процента. Однако в предстоящие три года прогнозируемые темпы роста будут ниже, чем были в прошлом году. При этом мы знаем, что ПФО имеет колоссальный научно-производственный потенциал, который может при благоприятном развитии ситуации серьезно повлиять на экономику России в целом и поспособствовать решению тех задач, которые были продекларированы В. В. Путиным. В частности, что Россия должна войти в пятерку стран с сильнейшей экономикой. Я хочу напомнить, что в мае 2012 года президент России подписал указ о долгосрочной государственно-экономической политике, на мой взгляд, это очень важный документ. В нем, помимо прочего и важного, поставлены и задачи по развитию промышленности. Среди этих задач и повышение темпов обеспечения устойчивого роста экономики, и увеличение реальных доходов граждан Российской Федерации, и достижение технологического роста, и модернизация оборонно-промышленного комплекса. Все это, на мой взгляд, достижимо, но при очень серьезных усилиях и концентрации не только финансовых ресурсов, но и политической воли. Кроме того, известно, что правительству поручено разработать проект закона о государственном стратегическом планировании и дан целый ряд конкретных поручений. И я хочу на некоторых из них остановиться подробнее, чтобы мы могли определить, какая здесь роль может быть у субъектов хозяйствования, у представителей бизнес-сообщества, в первую очередь у промышленников и предпринимателей. Одна из поставленных – утвердить до 1 января 2013 года государственные программы, такие как развитие промышленности и повышение ее конкурентоспособности, развитие авиационной промышленности. Мы говорили много раз о том, когда же будет сформулирована внятно промышленная политика, и вот такая задача президентом поставлена. Хотя опять же срок – 1 января 2013 года – вызывает некоторые вопросы. Возможно, уже есть наработки и определенные предпосылки, чтобы в эти короткие сроки уложиться, но хотелось бы, чтобы не получилось так, как было со вступлением в ВТО, когда мы стали заниматься проблемами только после того, как они загнали нас в угол. Это как в рекламном ролике девяностых годов, помните: «Вот мы и в «Хопре», слоган, который после тех известных событий с финансовыми пирамидами воспринимается совершенно определенным образом. Вот мы и в ВТО. И продолжаем говорить о пошлинах, хотя сегодня понятно, что когда мы начинали разговоры на тему ВТО и беспошлинного входа со своей продукцией на мировые рынки, инициаторами этой темы были металлурги, имевшие ограничения на продвижение своего продукта. Но надо признать, что конкурентное преимущество у продукции металлургов заключалось в скрытом экспорте энергоносителей, так как тарифы, существовавшие тогда, были в шесть раз ниже, чем сегодня. И когда мы прибежали в ВТО, когда оказались в «Хопре», то металлурги поняли, что бежали напрасно, смысл для них пропал, потому как сегодня цена европейского металла почти такая же, как российского. Эти рассуждения наводят на мысли о том, что нам надо не на ситуации реагировать и на разрывы, а создавать системы управления полным индустриальным циклом производства, которая могла бы эти разрывы предвидеть и не допустить. И в этой связи нам пора думать о профессиональном управлении. Нам надо за эту тему ухватиться и прорабатывать ее, потому что сегодня, к сожалению, в верхнем эшелоне управления очень много людей, которые ни в чем не являются профессионалами. Принимая решения, он демотивируют и дезорганизуют работу, и потому те нормальные и очень разумные цели, которые сформулированы президентом, просто растворяются в отсутствии компетенций тех людей, которые за эти решения отвечают На мой взгляд, в ПФО во многих позициях есть подвижки, но самое больное место сегодня – это авиация. На сегодняшний день, к сожалению, маркетинговые войны, борьба корпораций и все такое прочее, называйте как хотите, складывается не в нашу пользу. Я недавно встречался с молодыми людьми, которые оканчивают европейскую бизнес-школу. И они говорят, что лекторы им в качестве успешной маркетинговой стратегии приводят в пример победу Боинга и Эрбаса над российским авиапромом. И поскольку мы говорим о системных проблемах в экономике страны и, в частности, в нашем авиастроении, то не нужно быть большим специалистом в авиации, чтобы увидеть, как заговорили нас, как заболтали и как легко сформировали мнение о том, что в авиастроении мы безнадежно отстали. Хотя самолеты, о которых сегодня чаще всего говорят в среде авиапромышленников, одни из лучших в мире. Это и Ил-114, и особенно Ту-334, который на 62 процента унифицирован с Ту-204,что позволяет говорить об эффективности проекта и конкурентоспособных бюджетах. Но это поднимает вопрос о производстве Суперджета в Комсомольске-на-Амуре, об оптимизации управления отраслью и так далее – целый пласт тем появляется здесь. Но мы все с вами понимаем, что такое авиационная отрасль для страны и ПФО, нет другой области промышленного производства на сегодняшний день, которая была бы столь же несущей, локомотивной и в инновационном плане, и в плане взаимопроникновения и продвижения новых разработок. И поскольку есть очень хорошие наши вертолетчики, сумевшие удержать позиции и наращивать динамику продаж и экспортных программ, это, безусловно, дает нам повод утверждать, что и самолеты наши далеко не безнадежны. Почему я веду разговор о Ил-114? Сегодня в мире нет турбовинтовой машины такого класса, которая имеет такие же параметры, как Ил-114, это лучшая машина в мире, но никто об этом не говорит. Поэтому мне кажется, что у нас, промышленников и предпринимателей, должна быть консолидированная позиция в этих вопросах. Мы не должны оставлять без внимании те посылы, которые дает президент. Надо этим пользоваться и говорить всем демотиваторам из высшего эшелона, чтобы делали именно так, как говорит президент. Потому что иначе мы опять потратим время в разговорах и дальше об отечественной авиации уже будет нечего говорить. На мой взгляд, ситуация в авиастроении именно такова, на грани: либо мы ее выправим и отрасль будет расти и развиваться, либо авиация свалится навсегда… Еще несколько слов хотелось бы сказать о поддержке экспортно ориентированной деятельности. Живой пример: вот наш завод Дробмаш выставил на форуме «Будущее России» дробильно-сортировочный комплекс. Дробмаш разработал и произвел совершенно новую линейку такого оборудования, в Российской Федерации оно не производится, хотя в мире и Европе на такую технологию перешли 20 лет назад. И что вам сказать? Первые два комплекса проданы на экспорт, причем с хорошей рентабельностью, на машину, которая на выставке, уже есть российский покупатель. И это беспрецедентный, на мой взгляд, случай, когда на пустом месте, на банкротной площадке, создана линейка инновационного продукта, конкурентного, который по своим параметрам превосходит существующие европейские аналоги. Но это никому не интересно. Даже никто на это внимания не обратил. И завод по-прежнему продолжает платить таможенные пошлины на комплектующие, хотя степень локализации этих машин 75 процентов. Изучая потоки дробильно-сортировочного оборудования за последние два года, мы определили, что в России ежегодно закупается подобного оборудования на 200 миллионов долларов. То есть когда мы говорим о наших возможностях, о нашей интеграции в мировое сообщество, которая пока, на мой взгляд, заключается только в том, что мы поставляем сырье, мы забываем о том, что Россия сама по себе – самодостаточный рынок. И если мы создаем новые конкурентные инновационные продукты, которые идут на импортозамещение, включая авиацию, судостроение, другие высокотехнологичные отрасли, то смело можно утверждать, что в России нет никакого кризиса. Только надо всеми этими вопросами заниматься, но по факту мы видим, что никому, кроме нас, в стране это не интересно.. Особая тема – обрабатывающие отрасли и ОПК как генератор инноваций. Вот в Нижегородской области звучит цифра о 30 процентах, занимаемых предприятиями ОПК в общем объеме производства. Но мы знаем, что сегодня мало какое предприятие в области не имеет хотя бы опосредованного отношения к оборонной области. Поэтому развитие оборонно-промышленного комплекса – очень серьезный вопрос. Потому мы и ставим задачу на восстановление системы отраслевого управления ОПК России, потому говорим об интеграции отраслевой науки и производства военной техники и вооружения, о создании эффективной структуры, которая занималась бы оборонным заказом. Но и здесь в высших эшелонах у нас достаточно демотиваторов. Я был недавно на совещании у Дмитрия Рогозина с Аркадием Дворковичем. И как-то у Дворковича прозвучало в виде примера, что если Уралвагонзавод производит неконкурентную военную технику, то надо корпорацию ликвидировать, вагоны пусть делает коммерческое сообщество, а лучшую военную технику будем закупать. Вопрос этот довольно крепко там сидит, достаточно распространено мнение: если танки лучше за границей, в Италии, то давайте покупать танки в Италии, а во Франции – вертолетоносцы. Но это же неправильно. Мы же понимаем, что современная западная техника такова, что в сегодняшних условиях электроника позволяет вывести ее из строя в любой момент, когда изготовитель техники этого пожелает. Поэтому об этом даже и говорить-то нельзя. Даже если наша техника в чем-то уступает, надо говорить и думать о том, как устранить этот недостаток и получить лучшую технику. Но боже упаси, чтобы кто-то вслух произносил вот такие тезисы, – мы же еще не члены НАТО. Поэтому и в этом вопросе, на мой взгляд, нужна какая-то очень консолидированная серьезная позиция, которая позволила бы отстаивать интерес отечественного ОПК и в целом отечественной промышленности. Возможности для этого есть, при Рогозине создана специальная комиссия, рабочая группа есть, в задачи которой входит оценка конкурентоспособности вооружения и военной техники. Надо пользоваться активно этими инструментами для того, чтобы доносить нашу точку зрения. Сегодня надо активно обсуждать условия, в которых мы находимся, которые нам сформированы, определять, что делать, и сообща двигаться в этом направлении. Перспективы развития промышленности ПФО, на мой взгляд, достаточно хорошие, если иметь в виду реализацию тех программных вещей, которые продекларированы, которые обозначены президентом. Но самое главное, чтобы мы, я имею в виду бизнес-сообщество, ясно понимали, что и как надо делать. И на мой взгляд, позиция РСПП, и верхнего эшелона, и региональных структур, должна меняться. Мы должны более четко обозначать ключевые вопросы и проблемы, более жестко определять критерии развития и действовать, чтобы окончательно не утратить имеющиеся у нашей промышленности позиции.

Валерий Цыбанев,
генеральный директор НАПП:

Миллиарды затрат вместо поддержки

Одиннадцать лет назад у нас в области был главный переговорщик по ВТО Максим Медведков. Мы тогда ему пожелали, чтобы он постарался до своей пенсии затянуть эти переговоры, но очевидно сегодня, что он немного не дотянул. А если серьезно, то мы понимали, что рано или поздно окажемся в ВТО и самая главная проблема, которая должна была решиться до завершения переговоров, – это повышение конкурентоспособности наших промышленных предприятий. Об этом мы постоянно и в нашей Ассоциации, и в РСПП говорили в течение этих одиннадцати лет. Мы направляли массу различных писем и обращений и в правительство, и президенту. Последний раз Ассоциация обратилась 13 апреля к вновь избранному президенту с теми вопросами, которые сейчас мы здесь обсуждаем, в частности, о необходимости выработки действенных механизмов поддержки промышленных предприятий, о жгучей необходимости дешевых кредитов для реального сектора и так далее. И что же мы получили за эти одиннадцать лет вместо поддержки? Увеличение тарифов как минимум в три раза, это первое. Второе, мы за эти годы только по нашей области получили плюсом 20 миллиардов рублей нагрузки по единому социальному налогу и страховым выплатам. По нашей области мы до сих пор платим по перекрестному субсидированию 6 миллиардов рублей в год. В последние годы к этому списку добавилось обязательное страхование особо опасных объектов – это еще 2 миллиарда. А также обязательный энергоаудит, аттестация рабочих мест и так далее, жучков столько развелось вокруг предприятий, что наберется еще не один миллиард рублей. Ощущение такое, что все действия направлены на то, чтобы вокруг предприятий возникала масса ничего не производящих структур, вытягивающих из заводов средства. Вот что мы получили по факту вместо поддержки. Но при этом я должен сказать, что у нас в области мы плотно и системно работали над вопросами поддержки промышленности. И если в прошлом году у нас доходная часть бюджета по области составляла 110 миллиардов рублей, то по всем видам поддержки промышленных предприятий, той поддержки, которая в компетенции областного правительства, мы получили 5,6 миллиарда рублей. То есть практически пять процентов доходной части губернатор и правительство направили нам в качестве поддержки. На уровне российском это неплохой показатель. Но я к чему это говорю? К тому, что Российский союз промышленников и предпринимателей действительно не жестко ставит эти вопросы перед правительством страны. О существенных налогах на промышленность мы много говорим. Говорим мы, говорим, а тут – бах, дополнительно 120 миллиардов рублей по России – единый социальный налог. А вскоре нас ждет еще одна мина, о которой мы даже не говорим пока, и есть опасения, что мы также проглотим это решение, как и все предыдущие. Я имею в виду новый налог на недвижимость. Произведена кадастровая оценка наших предприятий, как минимум для малого бизнеса – в шесть раз увеличение налоговой нагрузки, для крупных и средних предприятий – в два раза. И это еще добавит миллиардов, снимаемых с промышленных предприятий. То есть вместо того, чтобы оказывать поддержку отечественной промышленности и повышать ее конкурентоспособность в связи со вступлением в ВТО, у нас делается все, чтобы мы были неконкурентны, потому как себестоимость нашей продукции при таких подходах получается выше рыночной цены. И несколько слов по кадрам, так как это серьезнейшая проблема. У нас в области создается много новых предприятий, при этом модернизируются старые. И мы прикинули, что нам в год надо готовить 4–5 тысяч квалифицированных рабочих, то есть специалистов со средним и начальным специальным образованием. Мы в последние годы занялись созданием инновационных центров обучения рабочих кадров. За четыре года у нас в области на это было затрачено 400 миллионов рублей, из них 100 миллионов выделили предприятия в рамках частно-государственного партнерства. Создано 11 ресурсных центров. Но они в состоянии подготовить только 1000 человек, а надо в четыре раза больше. И мы пришли к выводу, что нужна специальная программа, она в данный момент у нас готовится, губернатор нас в этом вопросе поддержал. Полагаю, что и в других регионах без таких программ проблемы кадров не решить. Записал Петр Чурухов
 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100