русский     english

поиск по сайту:  
Сегодня 21 апреля 2018 г. суббота
Написать письмоКарта сайтаНа главную
О нас Фотогалерея Обратная связь Контакты
 


belarus

vietnam

moldova

Архив изданий | Нижегородская деловая газета | "Нижегроодская деловая газета" № 14(61) от 03.09.2007 г. Россия: научный и промышленный потенциал (к форуму «Россия единая») | Смесь бельгийского с нижегородским |


Смесь бельгийского с нижегородским

В предстоящем форуме «Россия единая» впервые участвует Бельгия, на коллективном стенде которой центральное место отводится экспозиции химико-фармацевтической компании «Solvay». Оно и понятно: вряд ли кто-то в Нижегородской области еще не слышал о намерении Solvay и СИБУРа построить на паях гигантский комплекс по производству ПВХ в г. Кстово.

Сегодня у нас в гостях директор представительства Solvay в России и СНГ Вениамин Альперн.

– Вениамин Давыдович, как скоро мы получим еще одного химического монстра на нашей и без того пропитанной всяческой химией Нижегородской земле?

– Во-первых, отмечу, что интересы Solvay не сводятся к одному только ПВХ: это крупнейшая промышленная фирма Бельгии с весьма толстым портфелем продукции и разнообразными интересами в этом регионе. Но вы правы, сегодня главная наша забота – проект «Русвинил»…

– А что, разве остались еще какие-либо препятствия на пути его реализации после достижения договоренности между партнерами и одобрения проекта администрацией?

– Действительно, все разногласия между партнерами сняты, и для регистрации СП нет препятствий. Если под одобрением администрации вы имеете в виду в целом положительное отношение к проекту на состоявшемся недавно экологическом совете при губернаторе, то это так. Кроме того,

2 сентября мы защищали наше детище на общественном слушании.

– Позвольте, насколько известно, с этого года общественные слушания уже не обязательны.

– Если бы эта процедура вообще не существовала, мы бы ее придумали. Не в традициях Solvay игнорировать мнение общественности, особенно в России, где ничего сделать нельзя на отрицательном эмоциональном фоне. А для Европейского банка реконструкции и развития, который Solvay привлекает в качестве соинвестора в счет своей доли, важны не сами слушания, а как можно более полное информирование о проекте заинтересованных сторон, чем мы, собственно, сейчас и занимаемся. Во всех 50 странах все 400 предприятий Solvay живут в мире и согласии с местными коммунами, сообща решая задачу повышения уровня жизни и улучшения окружающей среды.

– Очевидно, что ваш проект не мог быть однозначно принят на «ура». В Кстове тяжелая экологическая обстановка, а ПВХ, мягко говоря, не самый экологически чистый материал на земле…

– Главное все же в том, что россияне в массе своей пока не верят, что: а) можно наращивать выпуск промышленной продукции, в том числе и химической, и при этом улучшать общую экологическую обстановку в данной местности, и б) что доходы от предприятия, поступающие в виде налогов в местный бюджет (между прочим, не так уж мало: 2-%-й налог на имущество при объявленных нами инвестициях в 22 млрд. руб. составит 440 млн. руб. ежегодно), пойдут на улучшение среды их обитания и повышение их благосостояния. И если доказать безвредность нашего будущего производства и полимера, который оно будет выпускать, опираясь пока на данные ОВОС (оценка воздействия на окружающую среду) и опыт эксплуатации десяти аналогичных заводов Solvay в Европе, Южной Америке и Азии (кстати, мы там наращиваем их мощности), сначала на словах, а потом на деле, нам, безусловно, удастся, то все остальное мы можем сделать только в тесном сотрудничестве с местной администрацией и – главное! – с каждым местным жителем – нижегородцем, кстовчанином, новоликеевцем… И такой опыт у нас есть: социалистическая Бельгия должна помочь сегодняшней капиталистической России создать социально и экономически ориентированную экономику.

– А если без лозунгов, что конкретно должно быть сделано в первую очередь?

– Я бы, например, предложил разработать и профинансировать программу управления отходами ПВХ и прежде всего наладить их сбор и классификацию, а затем уж мы придумаем, как их рациональнее переработать. Но важностью этой задачи должен проникнуться каждый житель, только тогда отходы ПВХ обратятся в доходы, а не будут гореть на свалках…

– …С выделением диоксинов!

– Ну, сразили! Значит, и на вас действуют «зеленые» страшилки? Вообще-то, доля отходов ПВХ на полигонах ТБО обычно не превышает

0,5 %, а источников образования диоксинов там и так хватает. В США с 1987 г. производство ПВХ выросло на 60 %, а суммарный выброс диоксинов в окружающую среду снизился в десять раз! И это снижение произошло исключительно за счет решения проблемы отходов. Но в принципе, вы правы, неконтролируемое сжигание – главный источник диоксинов, поэтому и со свалками надо разбираться, и высокоэффективные мусоросжигатели надо строить, но отходы ПВХ надо изо всех сил стремиться перерабатывать, улучшая их и без того высокую привлекательность с точки зрения концепции устойчивого развития.

– Вы хотите сказать, что в этом отношении ПВХ лучше других полимеров?

– Именно так. Иначе бы на Западе его применение не росло так стабильно: в 2006 г. – на 6,3 %, что очень неплохо, хотя и не идет ни в какое сравнение с Россией, где оно опять выросло на 30 % при том, что цены у нас на четверть выше. Там постепенно выводят из обихода продукты, критерию устойчивого развития не отвечающие. Раз у бывших советских людей стойкая идиосинкразия на лозунги, скажу проще: развивать любой бизнес (технологию, продукт) надо так, чтобы, удовлетворяя сегодняшние потребности, вы ни коим образом не препятствовали удовлетворению потребностей будущих поколений. ПВХ состоит на 57 % из поваренной соли (запасы которой в природе безграничны) и только на 43 % из нефти (полиэтилен, разумеется, на все 100 %), которая, как известно, скоро иссякнет, т. е. у него гораздо ниже энергоемкость, и при этом он меньше выделяет ответственных за глобальное потепление СО2, SO2, NO2. Важно также, что, несмотря на ценовые аппетиты российских продавцов ПВХ, он остается самым дешевым полимером, но всего 0,5 % его стоимости достаточно, чтобы компенсировать стоимость затраченой на его производство энергии (т. е. нефти, газа) и эффект от выделения СО2. Свой вклад в положительный экобаланс ПВХ вносят и многие изделия на его основе, например, оконные рамы. Ведь каждое окно из ПВХ – это одно несрубленное дерево и уж не помню сколько калорий сэкономленного тепла… Конечно, забота о будущих поколениях не сильно увязывается с девизом сегодняшнего витка развития российского общества – «здесь и сейчас». Но почему это очевидное преимущество ПВХ с точки зрения устойчивого развития столь демонстративно игнорируют «зеленые», предпочитая пугать жупелами типа хлора, которого в природе больше углерода, или тех же диоксинов, которых на современных производствах ПВХ образуется аж столько, что их не могут обнаружить даже самые чувствительные датчики?

– Между тем, позиция «зеленых» и других экологических движений рядовым гражданам во многом симпатична.

– Вы не поверите, – и мне тоже. Я даже голосовал в свое время за партию «Кедр», много лет посвятил продвижению мембранной технологии очистки воды и промстоков, в конце 1980-х г.г. вместе с В.В. Найденко участвовал в проекте «Большая Волга», в начале 1990-х г.г. по контракту с миннауки разработал проект международного фонда «Химия для экологии».

Я признаю за «зелеными» благородную миссию колокола, пробуждающего все еще спящее российское общественное сознание, и как бы хорошо было сотрудничать с ними, например, в решении проблемы отходов ПВХ в Нижегородской области, поскольку они уже имеют положительный опыт борьбы с отходами пластмасс в Москве. Но их позиция в отношении ПВХ догматически бескомпромиссна и потому деструктивна – запретить!

– И ведь в самом деле запрещают, причем, в вашей продвинутой Европе.

– Пытались запретить отдельные муниципалитеты, но затем запреты отменялись, т. к. ни один из них не был основан на однозначных результатах научных исследований. Например, в Вене запрещено использовать линолеум из ПВХ в больницах, а вот в больницах Базеля линолеум из ПВХ – единственный выбор, потому что лучше дезинфицируется, легче моется, быстрее сохнет и гораздо долговечнее, чем более дорогие заменители.

Сейчас в отдельных коммунах действуют лишь рекомендации воздерживаться от применения ПВХ там, где их можно заменить другими материалами. Но в том-то и дело, что ПВХ либо не заменим вообще (оконные профили, сайдинг, отдельные виды кабелей, жесткая пленка, медицинские изделия – он единственный из крупнотоннажных полимеров, допущенный для контакта с кровью), либо заменим частично (линолеум, трубы), но эта замена ложится бременем на мировую экономику. И только в единичных случаях (бутылки для воды) заменим без ущерба для общества. Да и вообще, зачем стремиться заменять его во что бы то ни стало, если в 2004 г. Европейская комиссия, а в феврале 2007 г. американские «зеленые» официально признали, что влияние ПВХ на здоровье людей и окружающую среду не больше и не меньше, чем у других материалов, и, как у всех материалов, у него есть и положительные, и отрицательные стороны…

– Неужели у ПВХ есть хоть какие-то недостатки?

– Кажется, я действительно переборщил с дифирамбами… Конечно, есть, а именно, более низкая, чем у полиолефинов, ударная прочность при низких температурах, из мягкого ПВХ может выпотевать пластификатор, у него высокая вязкость расплава, поэтому из него нельзя отливать крупногабаритные изделия… Хотя именно благодаря последнему свойству он единственно пригоден для экструзии профилей сложной формы, как то оконных.

– Ну что же, вы почти убедили меня в том, что года через три нижегородцы получат ценный и недорогой полимер, произведенный по передовой западной технологии. Но какой бы безопасной технология ни была, работать на новом заводе будут наши не отличающиеся аккуратностью и педантичностью соотечественники…

– Ну, во-первых, на предприятии предусмотрены семь уровней защиты – не только от террориста, но и от дурака – и автономная компьютерная система аварийного отключения. А во-вторых, почему вы считаете, что бразильцы более серьезны, а тайцы более сообразительны, чем русские? Между тем, и в Таиланде, и в Бразилии заводы уже достаточно много лет работают без аварий. Уже с января следующего года мы планируем направить двадцать местных инженеров на 2-3-годичную стажировку на один из аналогичных заводов Solvay в Бельгии, Франции, Германии или Испании. В дальнейшем мы планируем заключить соглашение о подготовке специалистов по специальным программам с НПТУ, ННГУ и, возможно, с Кстовским нефтяным техникумом. Разумеется, на первых порах на наиболее ответственных с точки зрения безопасности производства постах будут работать опытные специалисты Solvay.

– И они охотно поедут в Кстово?

– В 1881 г., когда Эрнест Сольвей и Иван Любимов затеяли строить содовый завод на Урале, бельгийцы добирались по железной дороге до Нижнего, а далее шесть дней –летом в кибитке, зимой в санях – до Березников. А к 1914 г. совместное предприятие «Любимофф-Solvay» стало крупнейшей химической фирмой Российской империи. Так что Solvay Россией не испугать.

– А как нравится наш Нижний Вам лично?

– Нижний мне не «нравится», я просто люблю его. Здесь я учился, каждый день ходил по его улицам, здесь дорогие мне люди, мои друзья, их дети и внуки, здесь все мне близко и знакомо, хотя порой грустно видеть, как меняют облик старые кварталы, точнее сказать, как они лишаются своего лица. И если наш проект сделает жизнь в Нижнем, в Кстово хоть чуточку лучше, я буду счастлив.

Мария ИВАНОВА

 

6.9Kb

a4

25.6Kb

Дизайн и хостинг Р52.РУ
Copyright © «Курьер-Медиа» 2018

Rambler's Top100